Она умерла в ночь, когда я родилась; вот как вышло, что мы разминулись во тьме. Она оставила мне свое имя – Маргарита – и кольцо с рубином, но обделила воспоминаниями. Отца у меня тоже, считай, не было. Когда мне исполнилось три года, его убили в Павии, где он защищал французского короля. Тогда‐то я и стала разом и богатой, и бедной, хоть еще не понимала этого. В наследство мне перешел замок в Перигоре, а в придачу – несколько деревень, виноградников и полей, залитых солнцем. Но родственников у меня не осталось – ни родителей, ни теть, ни дядь, ни братьев, ни сестер. Меня толпой окружали слуги, но я страдала от одиночества. Моя няня Дамьен стала и моей первой учительницей. Лет ей уже было за сорок, и к этому почтительному возрасту волосы, некогда огненно-рыжие, потускнели, точно кирпич на солнце. Глаза смотрели пронзительно и строго, но в них читалась и усталость, а вокруг рта залегли тоненькие складки, точно на льне, который забыли разгладить. У няни был большой мягкий живот и пышная грудь, напоминавшая две большие подушки. Когда мы ложились спать, она прижимала меня к своему тучному телу – крепко-крепко, как родную. Назвать меня своей Дамьен не могла, хотя сама принадлежала мне по праву: она прислуживала моей семье с самого детства. Няня рассказывала, что мой отец был благороден не только происхождением, но и душой. На поле боя сперва погибла его лошадь, но даже тогда он не сдался, а продолжил разить неприятелей мечом и пикой, пока вражеская стрела не вонзилась ему в шею. Он упал. Тут боевые товарищи отломили хвост у стрелы и унесли раненого в палатку. Пришел хирург, чтобы вырезать острие, но и во время операции отец требовал вернуть его в жерло битвы. «Отнесите меня обратно», – шептал он, а кровь (рубиновая, как мне представлялось) текла и текла ручьями из раны на шее. А про мать говорили, что она была писаной красавицей. Глаза у нее были зеленые-зеленые, куда зеленее моих. А волосы – золотистые, как озимая пшеница, мои же напоминали цветом тусклый янтарь. Руки у матери были тонкие, изящные, с длинными ловкими пальцами. Она играла на лютне чисто, без единой фальшивой ноты, но по своей скромности услаждала музыкой только дам, живших при ее дворе. В детстве она была послушной и благочестивой, а вот со мной няне пришлось помучиться. Дамьен, суетливая и беспокойная, отличалась добротой. Она прощала все мои шалости и лишь изредка выходила из себя, когда на то имелся по-настоящему веский повод. В тот день, когда впервые приехал мой опекун, она неожиданно резко меня осадила. – Нет-нет, ты не готова! Это не обувь, а какой‐то позор! – всплеснув руками, воскликнула Дамьен, когда гонец вызвал меня на первый этаж. – Что ж тут позорного? – спросила я, пока она поправляла мне рукава, расшитые серебристыми нитями.

Об этой истории
Маленькая Маргарита не помнит родителей, умерших в ее раннем детстве, но знает, что принадлежит к славному аристократическому роду де ля Рок. Дерзкая и непокорная, она часто расстраивает свою добрейшую пожилую няню Дамьен, которая изо всех сил пытается привить воспитаннице достойные манеры. Обе еще не знают, что впереди их ждут страшные испытания по злой воле могущественного опекуна девочки Жана-Франсуа де Роберваля, который, завладев богатым наследством юной кузины, попытается подавить и ее волю. История выживания Маргариты де ля Рок тем удивительнее, что основана она на реальных фактах, изложенных в трактатах времен Великих географических открытий. Сюжет, пугающий и поражающий воображение, украшают роскошный исторический антураж и тонкая стилизация, которые превращают повествование в изысканное гобеленовое полотно.





