ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ В книгу вошли произведения Бориса Васильева, объединённые темами человеческой совести, любви, памяти и ответственности перед собой и миром. ... Повесть «Не стреляйте белых лебедей» – это история Егора Полушкина, человека редчайшей душевной чистоты, который живёт по законам добра и справедливости, несмотря на насмешки и непонимание окружающих. Он пытается сохранить кусочек живой природы – озеро, населенное лебедями, но сталкивается с цинизмом и равнодушием браконьеров. Рассказ «Экспонат №…» рассказывает об Анне Фёдоровне, матери, потерявшей на войне единственного сына. Храня его письма с фронта, она живёт ими до конца своих дней, пока неумолимое течение времени не превращает её святыню в безымянный музейный «экспонат». Также в сборник включены рассказы «Корриды в большом порядке», «Холодно, холодно…», «Живая очередь» и «Великолепная шестерка». Книги Бориса Васильева – это напоминание о том, что истинное достоинство человека проявляется не в громких словах и подвигах, а в повседневной человечности, доброте и способности хранить чистоту души.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Употребляешь ведь, а? – Дык, это… Когда случается. – Считай, что случилось. – Ну, чтоб жилось вам тут, значит. Чтоб отдыхалось. Не лезли слова из него, никак не лезли. Черно на душе-то было, и опрокинул он эту кружку, никого не дожидаясь. – Вот это по-русски! – удивился плешивый. Сроду Егор такую порцию в себя не вливал. Да и пить-то пришлось что-то куда как водки позабористее: враз голову закружило, и все муравьи куда-то из нее подевались. И мужики эти показались ему такими своими, такими добрыми да приветливыми, что Егор и стесняться перестал, и заулыбался от уха до уха, и разговорился вдруг. – Тут у нас природа кругом. Да. Это у нас тут – пожалуйста, отдыхайте. Тишина, опять же спокой. А человеку что надобно? Спокой ему надобен. Всякая животина, всякая муравьятина, всякая елка-березонька – все по спокою своему тоскуют. Вот и мураши, обратно же они, это… Тоже. – Философ ты, Егор, – хохотал сивый. – Давай излагай программу! – Ты погоди, мил человек, погоди. Я чего хочу сказать? Я хочу, этого… – Спирту ты хочешь! – Да погоди, мил человек… Когда Егор выкушивал такую порцию, он всех величал одинаково: «мил человек». Это, так сказать, на первом этапе. А на втором теплел: «мил дружок» обращался. Моргал ласковыми глазками, улыбался, любил всех бесконечно, жалел почему-то и все пытался хорошее что-то сказать, людей порадовать. Но мысли путались, суетились, как те черноголовики, а слов ему сроду не хватало: видно, при рождении обделили. А уж когда вторую-то кружечку опрокинул – и совсем затуманился. – Страдает человек. Сильно страдает, мил дружки вы мои хорошие. А почему? Потому сиротиночки мы: с землей-матушкой в разладе, с лесом-батюшкой в ссоре, с речкой-сестричкой в разлуке горькой. И стоять не на чем, и прислониться не к чему, и освежиться нечем. А вам, мил дружки мои хорошие, особо. Особо вы страдаете, и небо над вами серое. А у нас – голубое. А можно разве черным по голубому-то, а? По сини небесной – номера? Не-ет, мил дружок, нехорошо это, арифметикой по небу. Оно для другого дадено, оно для красоты, для продыху душе дадено. Вот! – Да ты поэт, мужик. Сказитель! – Ты погоди, мил дружок, погоди. Я чего хочу сказать-то? Я хочу, чтоб ласково всем было, вот. Чтоб солнышка всем теплого вдосталь, чтоб дождичка мягкого в радость, чтоб травки-муравки в удовольствие полное. Чтоб радости, радости чтоб поболе, мил дружки вы мои хорошие! Для радости да для веселия души человек труд свой производить должен. – Ты лучше спляши нам для веселья-то. Ну?.. Ай, люли, ай, люли! «Светит месяц, светит ясный…» – Не надо! – крикнула было рыжая. – Он же на ногах не стоит, что вы! – Кто не стоит? Егор не стоит? Да Егор у нас – молоток! – Давай, Егорушка! Ты нас уважаешь? – Уважаю, хорошие вы мои! – Не надо, тятька! – Надо, Колюшка. Уважить надо. И – радостно.