– Антон понимающе кивнул. – Сидел как-то ночью и так, ради интереса, решил покумекать, увлекся – и через несколько дней накумекал. Когда однажды ко мне в канцелярию с какой-то жалобой ввалился яйцеголовый кап-два, я сидел над своими чертежами, и что-то его в них заинтересовало. Он посмотрел, задал пару вопросов и вышел. Я так и не понял, зачем он приходил, а через десять минут ко мне ввалились несколько особистов и без лишних церемоний скрутили меня, выпотрошили мои сейф и стол. Такой же погром устроили и дома. Оказывается, я сдуру умудрился набросать принципиальную схему новейшего вооружения, находящегося на стадии разработки. Ну никак особисты не хотели поверить в то, что я никакой не иностранный резидент и что сам дошел до этого. – И как же ты выкрутился? – Повезло. У яйцеголовых один узел никак не мог склеиться, а в моих чертежах именно с ним-то все было в полном порядке. Понимаешь. Даже если я все остальное и сдул с секретных чертежей, то этот узел никак не мог свистнуть, так как его-то у них и не было. В общем, система сейчас находится в стадии завершения, а меня – под подписочку и от греха подальше в подчинение тому самому кап-два. – Действительно повезло. – Чудны дела твои, Господи, – вынес свое заключение Гаврилов. – Ну, за благоприятный исход текущего мероприятия. Выпили. Добавили. Повторили. – Ты говоришь, чудны дела, – пьяно обратился к Гаврилову Сергей. – Это разве чудеса, вот у нас за городом действительно чудеса происходят. – Какие такие чудеса? – не проигнорировал слов Звонарева мичман. – Аномальная зона. – Чего-о? – Аномальная зона, говорю. Я сейчас увлекаюсь в свободное время всякими паранормальными явлениями. А что, – начал он заводиться на невысказанное вслух сомнение собеседников, – со всякой электронной лабудой теперь на работе не продохнуть, это теперь не хобби, а просто работа – интересная, но работа, – вот и увлекся, так сказать, в качестве хобби. – Ерунда все это, – вынес свое заключение Антон. – Возможно. Но только тогда ты мне ответь: Бермудский треугольник – тоже ерунда? А пропадающие то там, то здесь самолеты и попросту люди? Вы скажете, пришельцы. Ладно. Но во всех этих случаях прослеживается определенная закономерность. Понимаете, по всей Земле проходят различные энергетические линии, природа которых пока не изучена. Иногда это просто ручейки – их называют линиями, – иногда это настолько мощные потоки, что их иначе, как магистралями, не назовешь. Так вот эти линии и магистрали неизбежно пересекаются, образуя целые узлы. В местах же, где пересекается несколько линий, образуются очень сильные узлы, а если пересекаются магистрали, то там энергия буквально бурлит. Вот в таких местах зачастую и пропадают люди и другие объекты, например самолеты или корабли.

Об этой истории
Трое друзей по воле случая переносятся из 1998 года в 1898-й. Как им поступить? Остаться просто сторонними наблюдателями, озаботившись только своим благосостоянием? Или вмешаться в ход истории и попытаться выиграть грядущую Русско-японскую войну? Вопрос серьезный. Ответ неоднозначный. Росич. Концерн Константин Калбазов Трое друзей по воле случая переносятся из 1998 года в 1898-й. Как им поступить? Остаться просто сторонними наблюдателями, озаботившись только своим благосостоянием? Или вмешаться в ход истории и попытаться выиграть грядущую Русско-японскую войну? Вопрос серьезный. Ответ неоднозначный. Часть первая Июнь 1998 года Часть первая Июнь 1998 года Глава 1 Командир 247-го Антон с явной неохотой отложил в сторону книгу и прислушался к дыханию корабля. Что-то было не так. Что-то заставило его отложить в сторону увлекательное чтиво. Что именно, он пока не мог понять, так как был далеко от настоящего. Мысленно он все еще был в 1904 году. Переживал успехи и неудачи русских армии и флота, прикидывая, что бы он сделал не так, будучи на месте того или иного командира. Как бы мог повлиять на исход войны адмирал Макаров, не подорвись на мине броненосец «Петропавловск» или хотя бы останься жив сам адмирал. Но настоящее постепенно все же завладело им, и Песчанин наконец осознал, что именно отвлекло его. Начала усиливаться качка. Когда молодой капитан-лейтенант появился на мостике, его встретил помощник. Кисло улыбнувшись, Старцев обреченно развел руками: – Вот, командир, полюбуйся





