– Привет, ― поздоровалась с ними Юлька.
– Привет, ― ответили они хором.
И Юлька поспешила к выходу за Алисой. Потому что было для нее пыткой смотреть сейчас в синие Тёмины глаза. В них будто все еще стоял вчерашний день, а тут школа, Алиса, презрение девчонок к одноклассникам, возможность бойкота, как только всё откроется, невозможность поговорить с Листовским. В школе он никогда не решится к ней подойти. Кому же хочется быть посмешищем? Юлька тоскливо глянула в окно: «Хочу обратно! Хочу во вчера!»
– А мы так оторвались! Танцевали, ноги до сих пор болят! И суши наелись! Жалко, что тебя не было.
Алиса говорила, наблюдая за отрешенной Юлькой. Она прекрасно видела, что слова пролетают мимо нее, и с отчаяньем произнесла:
– Митя Вершинин про тебя спрашивал! Похоже, ты ему нравишься!
– Да? ― тепло улыбнулась Юлька при имени брата. ― Митя очень хороший.
Алиса еле сдержалась, чтобы не закричать. Очень хороший?! Вот и все, что эта чокнутая может сказать о Вершинине?!
– Юля! Юль, подожди! ― Пока Алиса переводила дыхание, Юлька ушла вперед. ― А ты, что ли, давно Вершинина знаешь?
Юлька вся внутренне подобралась и ответила как можно безразличнее:
– Да нет, не знаю почти.
Всегда, когда речь заходила об отце или сводных братьях, она чувствовала себя как индеец на тропе войны: удвоенная зоркость, утроенная смелость, удесятеренная хитрость. Это была не только ее тайна. И Юлька не имела права проговориться: ни маме, ни отцу, ни дяде Лёше, ни братьям и их маме это не понравилось бы. Про настоящего Юлькиного отца не знала даже Анюта.
– Просто я в курсе, что есть такой Митя Вершинин, ― добавила она равнодушно, ― в десятом «А» учится.
И Лапочка поняла, что Юлька что-то скрывает. Значит, тем более необходимо сблизиться с ней.
Алиса умела нравиться людям. Через три дня ненавязчивого внимания с ее стороны Юлька поменяла о ней мнение. Она даже сказала Анюте:
– Лапочка такая нормальная стала. Когда не выделывается.
– Что значит «нормальная»? И убери зажигалку!
– Чего ты психуешь? ― удивилась Юлька. Зажигалку Артёма с того похода она все время носила в кармане, то и дело доставала ― не в школе, конечно, а у Анюты или по дороге домой.
– Да бесишь уже со своим Листовским! ― вспыхнула Анюта.
Юлька, конечно, все ей рассказала про поход. И Анюта терпеливо слушала, какие у Артёма глаза и улыбка и как они стояли под обрывом, всё сначала и заново, а сегодня чего-то вдруг разозлилась.
– Ты дома пересидела, ― улыбнулась Юлька, ― пора тебе в школу.
Анюта отвернулась к окну. Она давно уже заметила то, что Юлька замечать пока не собиралась. Да, Анюта сидела дома и из всех развлечений у нее были только музыка и Юлькины рассказы. И рассказы эти складывались в картинку.






