Мне кажется, что когда воруют по-божески, то укладываются в пятнадцать процентов. И значит, надо найти человека, коему я предоставлю широчайшие полномочия вешать воров вне зависимости от их ранга. Если ему удастся снизить воровство так, что пропадет менее запланированных пятнадцати процентов, то все сэкономленное – ему в карман. Если же растащат больше, то возместит он разницу в двойном размере, а коли не сможет – пойдет в долговую яму.
– Не годится, государь, – покачал головой Миних, быстро сосчитав что-то в уме. – Положим, украдет подрядчик половину, а потом три четверти от украденного передаст тому человеку. Оба с прибылью, только ты в убытке. Причем проверяющему и делать-то ничего не придется, кроме как денежку в сундук складывать. Нет, не след соблазнять служивых людей процентами. Надо по-простому, как дед твой поступал. Вообще не допустил никакого воровства – быть тому человеку генерал-фельдмаршалом или действительным тайным советником первого класса, если он штатский. Спокойно можно такое обещать, ибо совсем без воровства никак не получится. Уложился в твои цифры – следующий чин ему без очереди или даже через один, если он изначально был не очень высоким. Не уложился, но немного, – понизить. Сильно не уложился – в солдаты. Сам проворовался – повесить на первом же суку. Вот так уже пробовал Петр Великий, и не сказать что плохо выходило. А люди те назывались императорскими комиссарами. Потом, правда, их сенатские фискалы заменили.
– Ладно, тут тебе виднее. Есть у тебя на примете кто-нибудь, кто с комиссарской ролью справится? Самому не предлагаю, армией будешь заниматься.
– Разве что Ганнибал, с коим ты уже успел побеседовать. Он и не ворует вовсе, и инженер отменный, вот только… боюсь, мягковат он для сего дела. Да и не знают его совсем, отчего и не боятся.
– Ну, это поправить недолго. Слухи там распустить, что он из людоедов, например, происходит, после крещения делом этим заниматься вроде перестал, но все равно – пока с утра кого-нибудь не повесит, ему кусок в горло не лезет. И дать в помощь кого-нибудь незаметного и лишней добротой не обремененного, чтобы, значит, Абрам Петрович только воровство вскрывал, а этот незаметный потом приговор выносил и приводил в исполнение. Хорошо, над этим я подумаю. А ты начинай соображать, где и в каком порядке крепости вдоль своего будущего пути ставить да чем и когда тамошние магазины загружать.
«Да, – подумал император после ухода фельдмаршала, – все идет к тому, что понедельник тоже придется сделать государственным днем, хоть он и постный лишь для монашествующих, а я к таким вроде не отношусь. А пока, пожалуй, надо съездить в Охотный ряд да посмотреть, как там устроился Абрам Петрович да в каком состоянии у него дела с проволокой.






