– А ну заткнись! Рыба, скинь все со стола! Сейчас мы ее уложим… Ишь какая резвая! Люблю таких!
Послышалась возня.
– Рыба, чего встал?! Держи давай крепче!
Я выскочил из комнаты. Не знаю, что мной в этот момент управляло, но я был полон решимости спасти девушку из лап негодяя. Одно дело когда это происходит по обоюдному согласию, а другое – по принуждению. И последнего допустить я никак не мог – не позволяло воспитание улиц. там за такое спрашивали по всей строгости.
С лестницы я буквально слетел.
– А ну отпусти ее! – крикнул я, еще толком не успев разглядеть в табачном дыму что происходит.
– И ты сюда пожаловал? – радостно воскликнул Вашек, увидев меня. – С тобой мы чуть позже разберемся, ты пока в сторонке постой.
Рыжую держали двое крепких парней, еще один, приземистый крепыш, собутыльник Вашека, тщетно пытался содрать с нее одежды. Ремни упорно не расстегивались, и горе-насильник грязно бранился. Сам Лесоруб стоял рядом и масляным взглядом осматривал девушку.
Я выхватил нож, направился прямо на здоровяка.
– Я сказал отпустить ее!
Резкий выпад вперед.
Нож в руке – как продолжение руки.
Движения мои были быстрыми и слаженными. Не смотря на кривое оружие, я вдруг ощутил до чего же оно удобно лежит в ладони. И каждый кривой, на первый взгляд, изгиб идеально вписался в анатомию моей руки.
Вашек успел отскочить к стенке. Кончик лезвия лишь едва коснулся его одежды. Но хватило и этого, чтобы прорезать толстую кожаную жилетку и холщовую рубашку в районе груди.
– Да ты все никак не уймешься! – зарычал Лесоруб, глядя на свой живот, выглядывающий из широкой прорези.
И рванул на меня.
Убивать или калечить здоровяка я не хотел. Поэтому ловко увернулся от ударов, ушел здоровяку под руку и оказался у него за спиной.
Такой прыти от меня он явно не ожидал. Еще совсем недавно я едва стоял на ногах, а теперь скачу как горный козел по скалам.
– Задушу! – прошипел Вашек, и вновь ринулся в атаку.
Я ушел от линии удара, полосонул ножом рукав здоровяка.
Видят боги, я не хотел его ранить, просто изрезать одежду, выставив посмешищем. Но получился не совсем то, на что я рассчитывал.
Нож со свистом рассек и одежду, и плоть Вашека, оголяя желтовато-белую кость руки.
Лесоруб не сразу понял, что произошло и первые несколько секунд еще пытался задеть меня кулаком. Но когда из раны хлестанула кровь, заливая пол, здоровяк вдруг разом растерялся.
Кто-то шепнул пьянице:
– Лесоруб, твоя рука…
Вашек удивленно взглянул на руку, на ровный глубокий разрез и хлещущую кровь и ойкнул.
А потом бросился со всех ног прочь.
Едва не перевернув столы и стулья, здоровяк выскочил на улицу и с криками убежал в ближайшие подворотни.
Что же это за нож такой? Я глянул на лезвие. С такой остротой им и бриться можно. Хотя нет, лучше не пробовать.






