– А чего так рано?
– Сами же просили.
– Ладно.
Я с трудом поднялся с кровати, взглянул на кушетку, где вчера заснула моя гостья. Но ее там не оказалось.
– А где…
– Она ушла! – радостно сообщил трактирщик. – Еще полчаса назад.
– Полчаса назад?
– Ну да. А что такое? Вас надо было предупредить? Просто вы не говорили об этом. Да и она попросила вас не беспокоить. Говорит, что за ночь устали вы сильно, – трактирщик подмигнул мне.
– Лошадь моя готова? – спохватился я.
– Так точно, – отчеканил тот. – Запряжена, от колючек очищена.
– Отлично! – я схватил несколько лепешек, закинул их в заплечный мешок, поблагодарил трактирщика и поспешно вышел на улицу.
Мне хотелось поскорее нагнать мою внезапную спутницу, уж не знаю почему. Хотелось, но позволить себе я этого не мог. Важнее для меня сейчас было спасение сестры. Я лишь мог надеется, что Лекса попадется мне по пути.
Я оседлал Ястреба, припустил ходу. Конь промчался мимо пустынных утренних улиц, прямо по тракту, ведущему к лесной опушке, через всю ширину которого шли болотистые низины и ямы. Позади деревьев виднелись пики сизых гор – две больших, остроконечных, и одна маленькая, расщепленная на несколько пиков. Именно там и располагалось соседнее баронство Аркинс, в местности, известной как Костяные Скалы.
А не доезжая этих гор стоял хуторок Лесной. Там мне предстояло найти доктора, чтобы он хоть как-то помог замедлить распространение вампирского яда. Судя по вчерашним наваждениям, дальше будет только хуже. Нужно поспешить.
И вновь я отправился в путь. К своему сожалению, Лексы по пути не встретил. Она, видимо, ушла иной тропой.
Сделав лишь только один небольшой привал, и то, чтобы дать Ястребу напиться воды, а самому закусить прихваченными с трактира лепешками да отойти до ближайших кустов, я мчал почти весь день и к вечеру уже был на месте.
Хутор Лесной встретил меня частоколом, на котором были нанизаны три человеческих тела. Табличка на одном из убитых поясняла: «Они воровали у Иеронима Флюгга». Мертвецы уже успели изрядно разбухнуть и почернеть.
Ну и дела…
Сидящий на плече одного из убитых ворон, посмотрел на меня бусинами глаз и хрипло каркнул, видимо предвещая беду.
– Кыш, падальщик! – попытался спугнуть я птицу.
Но ворон даже не пошевелил крыльями, продолжая с любопытством и наглость. взирать на меня.
С ужасом глядя на столь жуткую расправу над своими коллегами, я с опаской въехал в деревеньку. Нравы у здешних суровы.
Хутор кипел жизнью. По вечерним улицам сновали люди, о чем-то оживленно беседуя. Суета творилась тут базарная, но, в отличие от городской, была она не такой возбужденной, злой, походя больше на сонную возню.
На меня никто не обратил внимания, жители проходили мимо, о чем-то переговариваясь друг с другом, иногда не громко споря.






