Разбитая голова – это еще не самый худший вариант. Стены спуска в подземелье были густо вымазаны чем-то черным, вязким и казалось что я спускаюсь не по туннелю, а по кишечнику великана-монстра. Стало не по себе. А когда впереди раздались чавкающие звуки я и вовсе струхнул.
Кому принадлежали звуки, я не знал, и фантазия тут же нарисовала что-то жуткое, бесформенное, с огромной пастью. Но потом, когда звуки повторились, я определил – создает их человек. Потому что сразу же после чавканья раздалась обычная ругань.
– Харон, это ты? – спросил далеко впереди хозяин сторожки, к которому доктора принесли Лексу.
– Кого там черт принес? – ответил мелодичный голос, тот самый, который до этого ругался.
– Это Горелый, сир, – ответил хозяин. И нервно хохотнув, добавил: – Впрочем, как и всегда! Кому же еще быть?
– Зачем побеспокоил? Или уже норму выполнили? Что-то не вижу я тут десять трупов с хорошо сформированными не пораженными болезнью конечностями, как я до этого просил.
– Так ведь господа докторы мародера изловили.
– Мародера? – в голосе Харона послышалось удивление. – Еще разве кто-то остался?
– Остался, господин сир! Еще как остался! – поспешно заверил его Горелый. – Да еще какой экземплярчик! Эй, несите ее сюда!
Доктора начали возиться.
– Вы не один? – вдруг насторожился Горелый.
– Верно, – ответил Харон. – У нас гости. Да ты не переживай, это свои люди. Мой давний друг, еще по академии.
Мне стало любопытно. С одной стороны хотелось взглянуть на самого Харона, с другой – посмотреть кто же заглянул к нему?
Я спустился еще на несколько ступеней вниз, ровно на столько, чтобы меня не было видно, но я мог заглянуть через небольшую щербинку на стене на происходящее. Моему взору открылась просторная комната, освещенная десятком факелов.
Это был и в самом деле анатомический зал, и даже я, никогда не бывавших ранее в таких местах, без ошибки это определил. По углам комнаты располагались деревянные лежаки, на которых поколись трупы. Некоторые тела были вскрыты, некоторые – не тронуты.
Вдоль стен располагались каталки, на которых покоились фрагменты тел – руки, ноги, головы, другие части, бесформенные и жуткие, соотнести которые с человеком было проблематично. На одной из каталок лежала целая гора окровавленных костей. На другой – медицинские принадлежности: резаки, скальпели, пилы, крючья, долота, ножи, расширители. От одного только вида всего этого мне стало дурно.
Повеяло холодом, и я сообразил, зачем надо было устраивать этот зал именно здесь, в подземелье. Холод. Чтобы трупы не так быстро портились.
Боги, это же настоящая комната пыток! Чье больное воображение создала это?
Сам Харон располагался возле одного из столов, на котором лежала груда чего-то окровавленного, похожего на тряпье.






