А что если и сейчас попробовать это сделать?
Есть высокий риск обратиться окончательно в вампира, но что я терял? Уж лучше в вампира, чем в безголового мертвеца.
Я закрыл глаза, успокоился, вдохнул, задержал дыхание. Выдохнул. Как вызвать это состояние я не имел ни малейшего понятия, и поэтому просто стал вспоминать то, что было тогда, в резервации проклятых. Я отчетливо помнил, как вдруг почувствовал биение сердца Даррелла. Толчки крови, текущей по телу. И меня одолела дикая жажда. А сейчас… Сейчас пить мне не хотелось. Даже ощущалась тошнота от одного только вида крови.
– Где кляп?! – в нетерпении спросил Харон.
Чумой доктор забегал быстрее.
– Сейчас! Сейчас!
– Да режь уже так, – предложил Уолтер. – Он вроде затих. Сознание потерял?
Харон глянул на меня. Покачал головой.
– Нет, не потерял. Просто затих.
– Испугался? Бывает! – усмехнулся Уолтер. – Оторопь взяла.
Я не испугался. Все эмоции ушли на второй план. Я медленно словно в болото погружался вглубь самого себя и с каждым мгновением ощущал какую-то холодную чужую силу, текущую внутри тьмы, которая рождалась и расцветала во мне. Тьма пульсировала и была живой.
Я отстранено наблюдал за происходящими и лишь входил в еще более сильный гипнотический транс. Движения присутствующих стали плавные, медленные, речь, и казалось, что все вязнет в янтаре.
А потом я почувствовал кровь.
Она была повсюду, и ее острым металлическим привкусом было пропитано все вокруг. От этого плотного запаха я едва не сошел с ума. Из низа живота начал подниматься нутряной рык. Я был голоден.
– Чего это он? – настороженно спросил Уолтер, глядя, как я изгибаюсь на столе и начинаю кричать, по-звериному, страшно.
– Не знаю, – честно признался Харон, отступая. – Может, рассудком свихнулся? Такое бывает, в моменты резкого стрессового воздействия.
Я дернулся. Ремень, стягивающий запястье затрещал.
Один из чумных докторов вскрикнул.
Горелый отвесил ему звонкую затрещину.
– Чего как баба скулишь? Не позорь меня!
Я вновь дернулся. И одна из лямок с треском лопнула.
Теперь уже сам Харон не смог сдержать вскрика.
Уолтер выхватил меч, рявкнул:
– Кто так слабо вязал?! Руки отрублю!
– Я крепко! Крепко! – забившись в угол, заверещал доктор.
Я уже не обращал на творившуюся панику и суматоху. Моим сознанием овладела кровь. Я еще понимал, что надо попытаться как-то сдержать обращение, не дать себе утонуть в этой трясине окончательно, но едва ли мог что-то сделать. Я был голоден, а аромат крови, витавший вокруг, сводил меня с ума.
Еще один ремень отлетел в сторону. За ним последний. Ноги и руки мои были свободны.
Я встал с каталки, осмотрелся.
Кровь трупов меня мало интересовала. Она была холодной, не способной утолить дикую жажду. В ней не было жизни. В отличие от той, что текла у живых.






