ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

По-моему, выйти замуж за богатого столичного мага – большая удача! Особенно для скромной выпускницы с двумя тетушками и тремя приводами в участок за активную жизненную позицию. Пусть Филипп Торн чуток надменен, но он хорош собой и щедро согласился прихватить в медовый месяц моих родных. Нас ждали две недели семейного отдыха в снегах, горах и на морозном воздухе… Не понимаю, когда все пошло не по плану? И как хорошая идея превратилась в эту бедово-медовую катастрофу? Бедовый месяц Марина Ефиминюк По-моему, выйти замуж за богатого столичного мага – большая удача! Особенно для скромной выпускницы с двумя тетушками и тремя приводами в участок за активную жизненную позицию. Пусть Филипп Торн чуток надменен, но он хорош собой и щедро согласился прихватить в медовый месяц моих родных. Нас ждали две недели семейного отдыха в снегах, горах и на морозном воздухе… Не понимаю, когда все пошло не по плану? И как хорошая идея превратилась в эту бедово-медовую катастрофу? Пролог Пролог Вилсон всегда считал себя атеистом, но за год службы на Филиппа Торна, мага в шестом поколении, всерьез уверовал. И в бога, и в судьбу, и в святую пятую стихию. Хотя магическая наука давно доказала, что именно этой стихии не существует. Он научился везде находить дурные знаки, предупреждающие о быстрой отставке с самыми отвратительными рекомендациями. И ведь срабатывало! Сейчас об опасности кричала идеально вычищенная бронзовая ручка на двери в личные покои хозяина. Ее следовало нажать, чтобы войти, но в комн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хорошо, что Торн пока не указал ему на дверь дорогого особняка. Жить в этом доме было сплошным удовольствием. В смысле было бы, не живи в нем высший маг. Видимо, дело в энергии, которую излучал этот человек. Он просто стоял перед зеркалом, поправляя запонки, а воздух вокруг него словно бурлил.

– Ваша драгоценная тетушка завтра планирует нанести визит! – выпалил Вилсон, потому что понятия не имел, как озвучить исключительно деликатную проблему, решение которой затягивать больше не следовало.

– Что Марджери забыла в столице?

– Вы не ответили ни на одно ее письмо о женитьбе.

– Что не так с моей женитьбой? – Филипп выразительно заломил левую бровь. – Я же сказал: обряд в декабре, свадебное путешествие на курорт в Эрминские горы – не больше двух недель. Остальное на ее откуп.

– Но невеста… – Вилсон почувствовал, что, подходя к сути вопроса, начинает терять и голос и решимость.

– А с ней какая проблема?

– Как вам сказать…

– Говорите как есть. – Хозяин определенно начал раздражаться, пусть и не допускал раздосадованных интонаций. Он не любил глупцов. – Сейчас только июль, рановато для предсвадебной истерии. Отправьте ей нюхательные соли.

– Некому посылать!

– Она вернула обручальный браслет?

– Вы еще не выбрали, кто будет носить этот браслет! – в отчаянье воскликнул Вилсон, на секунду зажмурившись.

Повисла страшная пауза. Личный помощник приоткрыл сначала один глаз, потом второй глаз. Впервые за год верной службы он увидел в лице надменного высшего мага, обычно держащего себя так, словно в комнате он самый умный, просто нечеловеческое недоумение.

От этого Вилсон сам чуть не впал в истерику и едва не полез в карман за собственной баночкой с нюхательной солью. Святые заступники, он был готов эту самую соль сжевать!

– Не выбрал что? – на всякий случай уточнил Филипп, видимо, отказываясь верить в неловкость.

– Кого… Невесту, – осторожно поправил секретарь и немедленно протянул трясущуюся в руках папку. – Я взял на себя смелость и забрал из вашего кабинета папку с портретами кандидаток, которую месяц назад прислали от свахи.

Торн коротко кивнул в сторону письменного стола, видимо, смирившись, что без невесты ни в декабре, ни в любой другой месяц не сможет отдать священный семейный долг. Секретарь подозревал, что самый завидный холостяк столицы, может, не отдавал бы его еще лет пятнадцать кряду, но отцовское завещание обязывало.

– У нас десять минут.

– Полагаю, этого будет вполне достаточно! – обрадовался Вилсон и поспешно разложил папку на столешнице, случайно сдвинув в сторону письменный набор из розового мрамора с золотыми жилками.

Без особого интереса Филипп принялся просматривать портреты и скользить быстрым, словно небрежным, взглядом по описаниям.