ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Посвящается тем, кто родился и вырос в СССР и был свидетелем всех взлётов и падений страны, пережившей множество событий, повлиявших на судьбы миллионов людей. Главная героиня любит, ненавидит, переживает, смеётся и ёмко рассказывает о своём жизненном пути. ... Автобиографический взгляд на конец XX и начало XXI вв. через призму истории одной семьи. Таня Татьяна Кюнэ Посвящается тем, кто родился и вырос в СССР и был свидетелем всех взлётов и падений страны, пережившей множество событий, повлиявших на судьбы миллионов людей. Главная героиня любит, ненавидит, переживает, смеётся и ёмко рассказывает о своём жизненном пути. Автобиографический взгляд на конец XX и начало XXI вв. через призму истории одной семьи. Бабшура Бабшура Александра Гавриловна была моей бабушкой по материнской линии, и все звали её по-деревенски, Бабшурой, хотя мне всегда нравилось имя Александра, без всяких вот этих Шур и Шурочек. Родилась она в далёком 1906 году в Рязанской губернии в семье зажиточных крестьян, которых потом тотально раскулачивали и пускали по миру. Если в семье была скотина, тёплый рубленый дом и сундук с фуфайками на «рыбьем меху», то всё: ты кулак и жизнь твоя больше не будет лёгкой. Выдали Бабшуру замуж рано, не по «любо́ви», а из «расчёту»: добро к добру. Деда Григория, её мужа, я не знала, его убили в Великую Отечественную Войну где-то под Курской дугой, и Бабшура до конца своих дней хранила в допотопной шкатулке старый, потрёпанный временем треугольник последнего его письма, маленьку

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В скрещённых на груди руках горела маленькая церковная свеча, а все иконки и поясок с молитвой были положены моей матерью в изголовье гроба, чтобы и на том свете они её оберегали. Хоронили Бабшуру на Рогожском кладбище. Земля была мёрзлой, кладбищенские мужики в ватниках и шапках-ушанках ковырялись долго, лениво орудуя на морозе металлическими палками и лопатами. Родственники стояли замёрзшей кучкой, прижимаясь друг к другу и пряча скорбные лица от ледяного ветра в поднятые воротники, а я, не стесняясь своего горя и жалости к Бабшуре, тихо плакала, понимая, что мы остались с матерью вдвоём и что жизнь моя тоже изменится и прежней уже никогда не будет.

Катюня и Алик

Катюня и Алик

Принято считать, что наше детство заканчивается только с уходом родителей в мир иной, и не важно, сколько тебе лет, десять или пятьдесят, потому что для своих близких мы всегда дети. Моё детство закончилось 23 апреля 2019 года, я стала старшей в своей семье.

Моя мать Катюня – так ласково называла её Бабшура – тоже родилась в Рязанской губернии, и на начало Великой Отечественной Войны ей было всего одиннадцать лет. Вместе со своими родными сёстрами Лидой и Раей она собирала в деревне лебеду, крапиву и варила в огромном чугунном котле суп, добавляя туда картофельные очистки. Зимой ели крыс и мышей, пекли лепёшки из серой муки с водой, в общем, выживали как могли. Одни старые ботинки на всех носились по очереди, школа была за три километра от деревни. Катюня смогла закончить всего три класса и мечтала, что когда-нибудь снова пойдёт учиться. Она не любила вспоминать тот период своей жизни, но это и понятно: голодная и босая нищета в условиях военного времени, похоронки, общее горе на всех и отсутствие тех важных девичьих вещей, которые должны сопровождать любое детство и юность, напрочь отсутствовали, и только Великая Победа вернула всем надежду на лучшее, Катюне в том числе.

В 1950 году вся их семья перебралась в Москву «по лимиту».

В послевоенные пятидесятые годы в Москве рабочих рук не хватало, особенно в области строительства и промышленности. Социальное определение статуса «лимитчик» надолго поселилось в лексиконе советских людей. Что такое «лимитчик»? На предприятиях выделялся особый лимит на количество мест для работников из других регионов, и они обязывались работать только на том предприятии и на той должности, куда их брали. Как правило, это были неквалифицированные и низкооплачиваемые рабочие места, которые не пользовались спросом у москвичей. Такому работнику предоставлялось место в общежитии с временной пропиской. Впоследствии он мог получить и постоянную, встав в очередь на жильё. Она обычно подходила лет через десять, но на деле и через все двадцать.