Говорю правду, как бы неуклюже она ни звучала для столь красивого и продуманного торжества.
– Я желаю тебе счастья, Марго… Таким, каким ты себе его представляешь. Будь счастлива… пожалуйста. Я тебя очень люблю.
Эмоции вновь поднимаются к глазам, поэтому я быстро улыбаюсь родителям и камнем приземляюсь на стул. Дрожащей рукой подношу бокал к губам и отпиваю. Без этого глотка поздравления будут неполными.
Через полчаса официант приносит торт, тосты перетекают в расслабленные беседы, а я решаю уйти.
– Я поеду, – по очереди целую родителей в щёки. – Попрощайтесь за меня с Марго, не хочу отвлекать её от разговора.
– Может быть, поедешь сегодня к нам, Мариш? – тихо спрашивает мама.
– Нет, мам. У меня в восемь утра йога, и такси уже ждёт.
Дома я принимаю душ и забираюсь в кровать. На душе царит странное опустошение. Маргарита почти мне улыбнулась, а это можно считать добрым знаком. Есть облегчение, но острой радости нет. А будет ли когда-нибудь? Ведь человеку всегда нужен человек.
Через час в дверь трижды звонят, заставляя меня подняться с кровати. С надеждой на то, что это он, я распрощалась ночью в четверг, а потому сейчас в груди нет привычного дребезжания. Я дёргаю дверь и невольно поджимаю пальцы ног. На пороге стоит Маргарита.
– Привет, – с трудом разлепляю губы и машинально отхожу в сторону. Сестра не шевелится, поэтому мне приходится спросить: – Зайдёшь?
Марго молча кивает, переступает порог и разувается. Выпрямляется и медленно оглядевшись вокруг, произносит:
– Давно я здесь не была.
Я осторожно киваю.
– Да, очень давно. Будешь чай?
Маргарита фокусируется на мне взглядом и отрицательно качает головой.
– Нет, я ненадолго.
– А как твои гости? – я судорожно подбираю слова, чтобы продлить жизнь нашей первой беседе. – Все уже ушли?
– Остались мама с папой и Карина. Ярослав ждёт меня в машине.
Сестра проходит в гостиную и останавливается посередине. Я не сразу замечаю, что она разглядывает букет, стоящий на журнальном столике. Это самый первый, тот, который Денис мне прислал на день рождения. Сердце начинает стучать сильнее, но сейчас я не понимаю от чего именно: от того, что сестра получила напоминание о моих отношениях с её бывшим женихом или от неприятия того, что она на них смотрит. Хотя бы эти высохшие букеты – только мои.
– Любишь его? – сестра не поворачивается, её голос звучит напряжённо и высоко.
Я обхватываю себя руками и невольно отступаю назад.
– Я бы не хотела отвечать на этот вопрос.
– Уже и не нужно, – Маргарита оборачивается и смотрит на меня. Сейчас её лицо напряжено так же, как и голос. – Мама мне рассказала про букеты. Ты совершаешь большую глупость, если это правда. Я пришла сказать, чтобы ты этого не делала.
И я снова говорю ей правду.
– Я не могу жить с чувством вины. Оно меня отравляет.






