– Воевода поставил Яргуй на ноги и ушел прочь, скрывшись за дверью, ведущей в комнату с большой купелью.
Яргуй осмотрелась и пошла изучать новый дом. Вот печь, вот скамейки, стол и лестница на второй этаж. Терем понравился девушке больше всего из-за окна. Она сразу распахнула тяжелые ставни и впустила в комнату дневной свет.
– Как интересно.
Яргуй подошла к широкой кровати и провела ладонью по цветному покрывалу, сшитому из разных лоскутков. Убрав его в сторону, она продолжила изучать белоснежную перину и тяжелые подушки.
– Любишь спать на правом боку, Ратибор, – прошептала дева-анчар и перевернула подушку, рассматривая ее, словно на ней было написано что-то очень важное. – И девок сюда ни разу не водил.
Яргуй скользила пальчиками по изголовью кровати и наблюдала за тем, что было скрыто от других людей. А видела она многое.
– Живет моя отрада в высоком терему, а в терем тот высокий нет входа никому. Очень странно. Кто ж тебя травит, Ратибор?
Девушка попыталась найти хоть какие-то следы неведомого яда, но безуспешно. Кровать, на которой воевода спал мертвым сном, помнила только его дух.
– Значит, здесь что-то другое.
Яргуй продолжила поиски и спустилась на первый этаж. Она успела заглянуть в сени, изучить содержимое кладовки и даже залезла на печь, чтобы ничего не пропустить.
– Чудесно, просто чудесно, – проговорила девица и, тяжело вздохнув, подперла кулаком подбородок. Свесив ноги с печи, она ждала, когда Ратибор вдоволь наплещется в купели. Может, там Яргуй найдет ответы на все вопросы.
– Зачем на печь залезла? – проговорил воевода, когда увидел задремавшую жену. Девушку разморило и, не удержавшись от соблазна, она прилегла на лежанку.
– Здесь самое теплое место, – широко зевнув, ответила Яргуй и потянулась, разминая затекшие мышцы. – Сухое тепло очень приятное.
– Лето на дворе, а печь уж месяц не топили. Где ты тепло нашла, малахольная? – внезапно огрызнулся Ратибор и сам удивился своей реакции. Вроде в купели ему полегчало, когда он пытался отмыться от налипшей грязи, но стоило ему увидеть жену и немного поговорить с ней, как его грудь снова заболела, а кулаки зачесались. В жизни он не поднимал руку на беззащитную женщину и всегда осуждал тех, кто так делал, но сейчас все было иначе.
– Здесь тепло, – Яргуй похлопала ладошкой по дымоходу и слезла с печи. Не поднимая глаз, она пошла в комнату, где стояла купель, и чуть не застонала от досады. Все ведра были пусты.
– Колодец во дворе. Надеюсь, ты знаешь, как пользоваться коромыслом.
С этими словами Ратибор вышел из дома, не желая больше в него возвращаться, иначе он мог совершить непоправимое. Убив Яргуй, он бы подписал пропавшему князю смертный приговор, и тогда все жертвы богатыря были бы напрасны.






