Но делать было нечего. Пришлось следовать за анчаром и слушать его ахинею про светлые чувства, про великую тоску, про то, что малышка, которую он когда-то качал на руках, так быстро выросла и превратилась в прекрасного лебедя. Убрав белое покрывало, анчар первый зашел внутрь шатра.
– Вот это диво! – не сумев обуздать свои эмоции, проговорил Мирослав. – Внучка? Твоя?
– Да! Моя! Самая любимая, – с гордостью ответил анчар. Он подошел к небольшому столику и взял серебряные бокалы, наполненные ароматным напитком.
На шелковых подушках в центре шатра, словно на драгоценном троне, восседала дева-анчар. Черноволосая красавица с миндалевидным разрезом глаз и высокими скулами вообще не была похожа на своего деда. Ничем.
– Яргуй! – внезапно рявкнул Рафаил, да так звонко, что уши у всех заложило. – Ты что? Уснула с открытыми глазами? Почему не приветствуешь гостей?
Красавица резко встрепенулась, словно выйдя из транса, и медленно опустила взор в пол.
– Прости, дедушка, – прошептала красавица. – Я…
– Ой, да, знаю я, знаю, – бестактно перебил анчар и небрежно махнул рукой на притихшую внучку. – Хватит оправдываться. Я так же переживал, когда впервые увидел свою единственную любовь. Сколько лет прошло, а сердце до сих пор сжимается от воспоминаний.
– Давно дело было? – вежливо поинтересовался Мирослав, поддерживая светскую беседу. Княжич пригубил сладкий напиток и по достоинству оценил терпкий вкус.
– Давно, но помню все, как будто это было вчера. Ох, как я на нее смотрел! Ох, сколько нервов она мне вытрепала, – весело хохотнул анчар. – А ты, орел? Чего не пьешь? – обратился Рафаил к воеводе. – Не бойся. Не отравлено. Вы у меня в гостях. Никто не посмеет вам навредить.
Княжич грозно посмотрел на Ратибора, а затем перевел взгляд на его бокал и беззвучно прошептал губами: «Пей!». Воевода нехотя попробовал напиток, а потом одним глотком осушил бокал. Помирать так помирать. Чего из себя недотрогу строить?
– Я влюбился в прекрасную Фаину с первого взгляда… – продолжил Рафаил рассказ про любовь всей своей жизни. – А она меня в упор не замечала. Я весь извелся от тяжких дум.
Услышав эту фразу, Ратибор сразу вспомнил Дуняшу и чуть не застонал от досады. Что он тут делает? Какого черта мается дурью среди отравленных дикарей. Домой. Ему срочно нужно домой к своей невинной девочке. Увидеть ее украдкой, а может быть, даже поговорить. Да. Ему срочно нужно с ней поговорить и рассказать о своих чувствах. Поцелуй. Конечно, он ее поцелует, а потом…
– Ратибор? – княжич толкнул воеводу плечом и вопросительно на него посмотрел.
– Что? Я что-то пропустил? – богатыря словно вырвали из прекрасного сна, и он чуть не кинулся с кулаками на княжича за то, что тот посмел встать между ним и Дуняшей. Пусть даже воображаемой.






