Я даже смутился — чего это она такая? А Костя подошел ко мне и негромко, но отчетливо произнес:
— Дураком родился, дураком живешь, дураком женился, дураком помрешь.
— Я еще не женился, — невпопад ответил я. — Такой выстрел с каждым может случиться.
— Люся! Это он в твое пальто стрелял! — послышался вдруг голос Витика, нашего показательного активиста.
— Смотри, гвоздь искалечен, вешалка оборвана! Я поднял твое пальто с пола.
— Это я случайно, Люсенда, — сказал я. — Честное слово!
— Нет, это не случайность! — ораторским голосом начал Витик, — Это продуманная система мести за выявление антиобщественных действий! Он стрелял в Люсино пальто, и Люсе просто повезло, что пальто было не на ней! Но мужайся, Люся! Мы поднимем гневный голос советского студенчества против вражеских наскоков!
Тут я вдруг увидал, что Костя придвинулся к Витику и, кажется, хочет ударить его. Володька тоже, похоже, готов был начать драку. Я кинулся к Косте, чтобы успокоить его, — Костя и так на плохом счету, драться ему сейчас никак нельзя.
— Не связывайся с ним, Синявый! — крикнул я Косте и отпихнул его от Витика.
Но Витик, очевидно в порядке самозащиты, выбросил руку вперед, и она уперлась мне в подбородок. Тогда я, не соображая толком, что делаю, ткнул его ладонью в нос, — именно ткнул, а не ударил.
Витик отпрыгнул и схватился за нос. Из носа у него пошла кровь. Он уставился на меня, потом обратился ко всем окружающим, показывая на меня рукой:
— Вы свидетели! Вы свидетели! Избиение студкора! — и пулей вылетел из помещения. Но затем он вбежал обратно и, встав перед Юрием Юрьевичем, закричал: — И вы свидетель! — После этих слов он опять выбежал — покатился жаловаться начальству.
Юрий Юрьевич посмотрел на часы и объявил:
— Перерыв. Прошу не опаздывать на следующий час.
Все ребята побежали наверх, в курилку. Мы тоже, всей троицей — Костя, Володька и я, — поспешили туда. В курилке, большой комнате перед мужской уборной, было уже шумно и тесно, дым стоял — хоть ведрами вычерпывай. Электровентилятор, вделанный во фрамугу, выл и скрежетал, с усилием скручивая этот дым и выпихивая его за окно.
— Ну, всыпались мы, — сказал Костя, закуривая «Ракету». — И надо было тебе эту паиньку щипать! Нашел объект! Вот и влипли.
— Это я влип, — высказался я. — Я влип, я и расхлебывать буду.
— Если тебя вышибут, я тоже из техникума уйду. Опять пойдем на завод работать, — сказал Костя.
— Я тогда тоже уйду, — заявил Володька. — Уж все втроем…
— Неужели это дело на вышибаловку тянет? — спросил я. — Ведь ерунда какая-то.
— В том-то и дело, что вышибить могут, — сказал Костя. — У тебя уже два выговора. И период сейчас такой. Недели не прошло, как Рыбакова за допущение случаев хулиганства в техникуме сняли — значит, новый директор будет на дисциплину жать.






