Говорил, что страхи – удел незнающих, а он якобы знал всё.
– Чей глаз? Крысиный? – попытался угадать я.
– Нет, как человеческий, прямо из слива на меня всегда смотрит. – Володя ковырял заусенцы на пальцах.
Я был уверен, что всё – приехали… Но попытался доказать брату, что он нёс околесицу. Открыл дверцу под раковиной и заорал не то от злости, не то от испуга:
– Видишь трубу?! По-твоему, в неё может поместиться чья-то голова?!
– Я не сказал «голова», я сказал «глаз», – робко напомнил брат.
– И как он там оказался?
– Ну я не знаю! Пролез? – Володька присел и провёл пальцем вверх по изогнутой трубе. – Прополз на дли-и-инном глазном нерве!
– Володя, ты сошёл с ума, – сказал я серьёзно.
– А может быть, нет? – неуверенно спросил брат.
Раньше я ни разу не слышал, чтобы он усомнился в том, что говорил. Мне показалось, что это хороший знак. Значит, всё-таки способен адекватно оценивать своё психическое состояние.
С тех пор я был к нему внимателен. Интересовался, как он себя чувствовал, не видел ли глаз в сливе. Володька отвечал, что теперь туда и не смотрит.
А однажды он пошёл в ванную и как начал орать. Я дёргал ручку, спрашивал, что там с ним случилось, просил открыть. Брат всё орал и орал. Моих вопросов словно не слышал.
Только я собирался ломать замок, как дверь открылась. Володька вышел, придерживая ремень, весь зарёванный. Глаза опухшие, красные. В последний раз я видел его плачущим в далёком детстве.
– Посмотри! – Он обвёл пальцем стиральную машинку.
На полу было несколько кровавых клякс, будто накапало с носа. Я внимательно посмотрел на брата, он понял мою мысль и объяснил:
– Это не моя! Это с головы! Я сидел на толчке, и тут открылась стиральная машинка, а оттуда высунулись руки. Они держали голову. Оторванную голову… Это с неё накапало! Она была страшная-страшная… и спросила меня про какое-то число… Ну что ты на меня так смотришь?! Если я вру, тогда откуда кровь?
Я тяжело вздохнул и приложил руку к лицу:
– Хочешь сказать, вот эти капли доказывают, что из нашей стиральной машинки вылезли руки, которые держали живую голову?
– Вот чёрт, – проворчал Володька. – Поверь своему брату, а!
– У тебя галлюцинации, – сказал я. – Ты видел то, чего не было. Пока не поздно, тебе надо лечь в клинику. Давай завтра пойдём к врачу.
– Даже не думай! – Брат разволновался до трясучки, он ненавидел врачей и считал всю медицинскую систему шарлатанством. – Я не лягу в психушку!
– Остынь! Без твоего согласия тебя туда никто не положит… Если ты не опасен.
– Я не лягу в психушку! Я знаю, что видел! Знаю! – Брат весь дрожал от злости.
Володька стал пугливым. Не выключал свет в коридоре и туалете. Оправдывал это тем, что забывает, но я понимал – он просто начал бояться темноты.
Как-то мы вместе смотрели фильм.






