ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роберт Маккаммон, “гений из Алабамы”,– один самых популярных авторов романов мистики и ужаса. Уже первой книгой “Ваал” (1978) обратил на себя внимание, попал в число хорошо продаваемых авторов, но стал поистине знаменит после романа “Они жаждут” (1981). “Ваал” был распродан в количестве 300 000 экз., что по американским меркам для начинающего автора очень неплохо. После “Они жаждут” МакКаммон стал считаться “именитым” автором – то есть автором, книги которого обречены на хорошую продаваемость. * * * ... Он явился из глубины темных веков – вечно юный, вечно жестокий, с вечной жаждой крови и власти. Он называет себя хозяином, он расчетливо и бесстрастно правит легионами созданий Тьмы. Он не знает, что такое жалость, но зато хорошо знает, чего хочет,– обратить современный Лос–Анджелес в королевство живых мертвецов, вампиров, что пьют вместе с человеческой кровью человеческие души. Он все ближе, и сила его все больше... ОЗОН

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я с вами разговаривала, как один человек с другим человеком, и не нужно возводить посреди стенку военного устава. Клянусь, что не стану разговаривать с репортерами. – Глаза ее яростно сверкали. – Я пережила ЭТО, и книга, или статья – все это принадлежит мне. Лотт помолчал, сделал несколько шагов, снова посмотрел на нее. Он снова затянулся, потом смял сигарету в картонном стаканчике. Лоб его был нахмурен, он вернулся к Гейл, поставил стаканчик на подоконник и поднял жалюзи. Гейл увидела яркое солнце, белые пески, серые горы вдали, домики базы, тоже оштукатуренные белым, бетонные дороги и дорожки. Три больших серо–зеленых пятнистых бронетранспортера медленно проехали мимо окна – они были полны вновь прибывшими беженцами. Гейл увидела, как разворачиваются над пустыней два вертолета, заходя с востока. Слабо постукивая роторами, они прошли высоко над базой. Лотт довольно долго хранил молчание. Глаза его ввалились и были тревожны. – Я в морской пехоте почти двадцать лет, мисс. Армия – это моя жизнь. И моя обязанность – подчиняться приказам. Если база закрыта, то я должен делать все, чтобы она оставалась закрытой. Вы понимаете? – Он смотрел на Гейл, ожидая ответа. – Ага,– сказала Гейл. – Но я бы сказала, что у вас есть и другая обязанность, не так ли? Вы эти крестики носите только для красоты? – Конечно,– продолжал он, не подавая виду, что он ее вообще услышал. – Это очень большая база, почти 930 квадратных миль – пустыня, горы, затвердевшая скала–лава. Масса складов, вспомогательных бараков, гаражей – десятки мест, где можно спрятаться. И военная тюрьма – очень интересное место. Береговой патруль отправляет туда тех, кто пытается уйти в самовольную отлучку. С некоторыми я разговаривал. Впрочем, имея под одним боком Лос–Анжелес, под другим Лас–Вегас, трудно ожидать от всех примерного монашеского поведения. Помню, один паренек отправился в самоволку. Звали его Паттерсон, и был он, кажется, из Айдахо или Огайо… В общем, он отправился в поход вот за те холмы, потому что девушка, с которой он встречался два или три года, собралась выходить замуж и он хотел этому помешать. Домой он не добрался и помешать не успел, но с базы все–таки удрал. Он взял потихоньку джип и направился через двадцатипятимильную полосу пустыни, настолько пустынную, что даже змеи там не живут. Днем эту зону патрулирует вертолет, по ночам – вышки с прожекторами. В некоторых местах ветер наметает такие высокие дюны, что любой желающий смыться в самоволку, может просто уйти за дюны, а ближайшая дорога – всего в двух–трех милях. Паттерсон уехал ночью. У него само собой была карта и компас, и он вел машину с выключенными фарами. Это опасно. Если бы он заблудился, то береговой патруль мог бы его и не найти, или найти уже одни кости.