ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Это рассказ человека, который провел всю жизнь рядом с Кобой-Сталиным. Он начал писать свои «Записки» революционером и закончил в глубокой старости обломком исчезнувшей великой Атлантиды – страны по имени СССР. В них он пытается объяснить себя тогдашнего, который так легко убивал во имя Революции, и описать своего лучшего друга, законного сына нашей кровавой Революции – Иосифа Сталина. Эти «Записки» – голос «России кровью умытой». ... Книга содержит нецензурную брань Апокалипсис от Кобы Эдвард Радзинский Это рассказ человека, который провел всю жизнь рядом с Кобой-Сталиным. Он начал писать свои «Записки» революционером и закончил в глубокой старости обломком исчезнувшей великой Атлантиды – страны по имени СССР. В них он пытается объяснить себя тогдашнего, который так легко убивал во имя Революции, и описать своего лучшего друга, законного сына нашей кровавой Революции – Иосифа Сталина. Эти «Записки» – голос «России кровью умытой». Книга содержит нецензурную брань Эту рукопись я получил в Париже в 1976 году. Эту рукопись я получил в Париже в 1976 году. Я жил тогда в маленьком отеле «Delavigne» в Латинском квартале. Приехал я на премьеру своей пьесы и перед началом дал интервью парижской газете. На следующий день консьерж вручил мне тяжелый конверт… В нем были машинописная рукопись на русском языке и письмо, написанное от руки неровным почерком. «Соотечественник! Прочитал ваше интервью в „Монд“. Узнал, что вы решили (точнее – решились) написать биографию „первого большевистског

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Были у Троцкого слова, рядом с которыми Коба поставил три восклицательных знака: „Мы уйдем, но на прощанье так хлопнем дверью, что мир содрогнется…“ Эти слова имеют прямое отношение к жизни Кобы, но еще больше – к его смерти.

В своем интервью вы сообщили, что хотите поговорить с охранниками Кобы, которые были с ним на даче в ту ночь. В ту судьбоносную ночь, когда все случилось! Пустое занятие! Они ничего не знают. Из ныне живущих знаю только я, его безутешный друг Фудзи, не перестающий думать о нем.

И Коба по-прежнему рядом с Фудзи. Такие, как Коба, не уходят. Он лишь на время схоронился в тени Истории. И поверьте – Хозяин, как справедливо звала страна „нашего Кобу“, вернется в свою Империю. Впрочем, все это предсказал он сам, мой незабвенный друг Коба. Мой заклятый враг Коба. Он часто приходит ко мне по ночам, как только я засыпаю. И я чувствую его запах – старческий запах пота от поношенного кителя генералиссимуса».

Подписи не было. Далее шла рукопись.

Привожу ее безо всякого изменения с эпиграфами, которые были на отдельной странице.

Книга первая Иосиф Сталин Воспоминания о моем друге Кобе

Книга первая Иосиф Сталин Воспоминания о моем друге Кобе «С 1917 года история России стала Историей большевистской партии. Всего через десять лет История России стала биографией Сталина». «После его смерти ходило много слухов о его двойниках. Никаких двойников у него не было. Но причина слухов была ». Черная фотография [1] У нас была общая фотография. На ней – Коба, я и наши друзья: Алеша Сванидзе, Авель Енукидзе, Камо Тер-Петросян, Нестор Лакоба, братья Серго и Папулия Орджоникидзе… Мы стоим, положив руки на плечи друг другу. Стоим одной шеренгой – друзья-грузины перед удалой пляской. Когда он начал нас уничтожать, он не убрал ее в стол. Он только аккуратно замазывал черной краской тех, кого отправлял в лагеря или (чаще) в могилу. В конце концов на фотографии остался он один. Он стоял, положив руки на невидимые плечи исчезнувших друзей. Окруженный чернотой, за которой прятались мы. Почему он оставил ее на столе? Это знаю только я. Потому что лишь я знал настоящего Кобу. Барса Революции. Убийцу Революции. Знал лучше, чем знал себя он сам. Потому я и живой – единственный из его друзей. Но вас интересует конец Кобы. Страшный и жалкий, как почти все тайны. Я устал охранять его смерть. Я ведь не просто стар. Я неправдоподобно стар, но все еще живу. Иногда мне кажется, что это он, Коба, держит меня здесь, чтобы я рассказал… Иначе не отпустит. Он и оттуда распоряжается мною. Мой отъезд Улетел я из СССР 4 марта 1953 года. В тот день в шесть утра вся страна услышала голос диктора Левитана, так соединявшийся в нашем сознании с величественным обликом Кобы. Торжественный, великолепный голос впервые сообщил о его болезни.