А когда их шаги затихли в отдалении, ее милость обогнала меня на шаг и виновато заглянула в глаза:
– Ты прости, что я назвала тебя братом, ладно? Просто в этих тряпках я похожа на кого угодно, только не на дворянку. А проблемы со стражей нам сейчас ни к чему.
Глава 29 Баронесса Мэйнария д’Атерн Восьмой день третьей десятины третьего лиственя
Глава 29 Баронесса Мэйнария д’Атерн Восьмой день третьей десятины третьего лиственя
– Купец А-а-арсен… Та-а-ак… Па-а-а прозвищу? – Писарь оторвал взгляд от листа пергамента и уставился на стоящего перед ним мужчину: – Ну, как тя кличут-то?
– Пятном, ваш-мл-сть!
– Пя-я-ятно… – повторил писарь, почесал кончик носа и, смешно шевеля губами в такт движению кончика пера, вывел в подорожной еще и прозвище. Потом полюбовался на дело своих рук и спросил: – Ну, и зачем те-е-е в Аверон?
Купец непонимающе покосился на стражников, только что закончивших досматривать его возы, и захлопал ресницами:
– Дык, торговать, ваша милость! Грят, что таперича хлеба в столице и с собаками не сыщешь. Вот я и…
Писарь жестом заставил его заткнуться и снова склонился над пергаментом:
– Па-а-а та-а-арговым делам…
– С ним два приказчика и восемь душ охраны, – устало буркнул десятник. – Все восемь – наши, гильдейские. Кожу[138] я уже проверил – она в порядке.
– С ни-и-им дэ-эва-а-а прика-а-азчика и…
– Пошлину уже заплатили, – не дожидаясь, пока писарь допишет очередное предложение, рыкнул мытарь и раздраженно швырнул полученные монеты в стоящий у его ног сундучок.
– За-а-а-плачено спа-а-ална…
Закончив с Арсеном Пятном, писарь посмотрел на очередь и наткнулся взглядом на Крома.
– Бездушный, – выдохнул он и торопливо изобразил перед собой отвращающий знак. – Ты что, в город?
Меченый кивнул.
– А… знак Бога-Отступника есть?
Кром снова кивнул и достал из-за пазухи медальон.
Писарь, видимо, растерялся. Так как вместо того чтобы продолжить задавать вопросы, захлопал ресницами и зачем-то начал перекладывать уже исписанные листы пергамента.
Так продолжалось минуты полторы, а потом он, наконец, справился с растерянностью:
– Э-э-э… Щур, проверь!
Воин, стоящий рядом с деревянными козлами, перегораживающими въезд в город, кивнул и без особого страха осмотрел медальон:
– Настоящий.
Писарь поморщился и угрюмо вздохнул:
– Жаль… А в город тебе зачем, прости меня Вседержитель?
– Сопровождаю… вот… – буркнул Кром и снова превратился в статую.
– Нет, чтобы назвать меня сестрой? – еле слышно шепнула ему я. И ошарашенно прикусила себе язык: услышав эти слова, Меченый потемнел взглядом, рыкнул что-то невразумительное, закрыл глаза и сжал пальцы на Посохе Тьмы.






