ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Многие желали обладать силой Хранителей драконов, то есть быть бессмертными и могущественными. Да мало кто знал, какую плату требует она от обладателя. Ведь, даже нечаянно прочитав страшное заклинание, взамен придется вернуть жизнь. Так было всегда, так есть и так, несомненно, будет. Берегиня обязана возродить источник силы Иансу, дабы восстал род драконий из пепла! Жаль, в этот раз ее не спросили… Грядет смертельная игра с Берегиней, и пока неизвестно, кто окажется кошкой, а кто – мышью! Берегиня Иансы Марина Ефиминюк Многие желали обладать силой Хранителей драконов, то есть быть бессмертными и могущественными. Да мало кто знал, какую плату требует она от обладателя. Ведь, даже нечаянно прочитав страшное заклинание, взамен придется вернуть жизнь. Так было всегда, так есть и так, несомненно, будет. Берегиня обязана возродить источник силы Иансу, дабы восстал род драконий из пепла! Жаль, в этот раз ее не спросили… Грядет смертельная игра с Берегиней, и пока неизвестно, кто окажется кошкой, а кто – мышью! Часть первая Три шага до ненависти Часть первая Три шага до ненависти Ничто не проходит бесследно, ни одна подлость не остается незамеченной Высшими силами. Вы можете бежать от своих ошибок, пытаться стереть из памяти мелкие подробности, гнать прочь чувство брезгливости от собственных деяний, да только все это бессмысленно. Совершенная когда-то мерзость всегда возвращается, толкает в спину и заставляет упасть на колени. Я почти перестала вздрагивать и кричать во сне. Из памяти

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Шутишь все? – вздохнул порядком побледневший Хранитель.

– Шучу? Плохо же ты меня знаешь, Степанушка. – Я вжала стальную кромку в кожу, даже крохотные капельки крови выступили, Тусанин поморщился. – Не страшно, что резану… и опа-а-а… нет ни тебя, ни твоего дракона?

– Господи помилуй, господи помилуй! Демоны! – охнул кто-то рядом.

Со зверским оскалом на устах я оглянулась. Передо мной стоял давний знакомый – лакей Назар и испуганно хлопал белесыми ресницами, обрамляющими по-рыбьи холодные глаза. Чего греха таить, со Степаном сейчас мы представляли весьма интересную композицию: худая девица, прижимающая к грязной шее здоровенного мужлана острый ножик.

Лакей с виду совсем не изменился. Кажется, стал даже румянее и отъел (или отпил?) себе щеки. Ну одно слово – упырь. Я ему так и заявила:

– Упырь, ты молишься?! Не изменился, гляжу… – В следующее мгновение произошла стремительная рокировка, и уже я стояла прижатая к холодной кладке, а Степан приставлял к моему горлу наточенное лезвие:

– Осторожно, Пришлая, не поцарапайся!

– До хозяина живой доведи. – Я передернула плечами, пытаясь сбросить его локоть, пребольно впивавшийся в грудь.

– Держись от меня подальше. Поняла? – предупредил Хранитель, отпуская меня и пряча нож. – Подальше!

Потом мы петляли по бесконечным ледяным коридорам. Замок подремонтировали, но все-таки дух упадка по-прежнему витал по убранным и выметенным рекреациям. С потолков больше не свисали лопухи паутины. Огромные лампы вымыли, прилепили новые дорогие свечи. Все чаще нам встречались перепуганные горничные и ошалевшие лакеи. Только шаги сиротливо разлетались по огромным пустым помещениям, подхватываемые промозглыми сквозняками. Так стремительно стареющая кокетка не может вернуть молодость, только накрасит губы кармином, подвяжет седеющие волосы нарядной косынкой, но сморщенную, как у столетней черепахи, шею и мелкие морщинки у глаз все равно не сможет спрятать.

Я старалась отогнать от себя навязчивое ощущение дежавю, от которого ныло под ложечкой. Длинными ночами мне снились кошмары, как за мной по узким бесконечным коридорам замка гонится выпь, и часто мучило видение моего стремительного падения в черную пропасть потайной комнаты.

Теперь же меня силой притащили сюда – понять бы для чего.

В памяти четким оттиском на всю жизнь отпечаталась высокая тяжелая дверь кабинета Лопатова-Пяткина. Рядом с ней дежурил страж. На вид мужичок, широкоплечий и мощный, но простое безусое лицо с узкими глазами, широким коротковатым носом и непропорционально большим ртом принадлежало совсем юному мальчишке.

Завидев нас, он вытянулся и выгнул грудь колесом, подобрав живот.

Степан скользнул по невысокой коренастой фигуре раздосадованным взглядом и буркнул:

– Ты, Петр, пока иди и позови Ивана.