Может, я убийца? Может, я совсем пропащий человек, откуда ты знаешь? И еще… молчи, не перебивай! И еще – я должен буду когда-нибудь уйти. Совсем уйти. Ты же знаешь, я не принадлежу этой деревне, этой жизни. Куда уйду – не знаю. Кем буду, где я буду – не знаю! И не хочу тебя обманывать… наши жизни соприкоснулись, но вряд ли пойдут рядом.
– Я некрасивая, да? – шмыгнула носом Беата. – Тощая слишком? Говорят, мужчины любят полных женщин, чтобы было за что подержаться! А у меня сисенки маленькие, с кулачок, попа маленькая, бедра как у мальчишки – тебе не нравятся такие, да? Посмотри сюда, я некрасивая?
Прежде чем Андрус успел что-то сказать, Беата сбросила с себя одежду и осталась голышом. Она стояла, чуть выставив вперед левую ногу, прекрасная, как мечта, и ничуть не стеснялась своей наготы. Беата повернулась вокруг оси, демонстрируя свое тело, и у Андруса перехватило горло – он закашлялся, потом встал, стащил с кровати покрывало, подошел к девушке и закутал ее под самый подбородок, как ребенка. Посмотрел в глаза – они были почти на уровне его глаз, Беата, как и все обитатели этого мира, была довольно высокой.
Девушка смотрела ему в глаза не мигая, будто выпила какое-то лекарство, затуманившее разум. Впрочем, откуда-то Андрус знал название этого лекарства – любовь, вот как оно называлось.
Мужчина поцеловал девушку в лоб, прокашлялся и тихо сказал:
– Давай не будем торопиться. Я еще не скоро уйду, так что у нас будет время узнать друг друга поближе. Хорошо?
– Хорошо… – потерянно сказала Беата, подхватила одежду и, отойдя в угол, начала нервно одеваться, повернувшись к Андрусу спиной. Ему все время хотелось смотреть на нее, любоваться крепким задом, гладкой спиной, в меру мускулистыми бедрами, но… Андрус пересилил себя, отвернулся и, пока не хлопнула входная дверь, не повернулся.
Он улегся на кровать и долго лежал так, опустошенный, как после схватки с врагом. Впрочем, что может быть сложнее, чем драться с самим собой? Так легко поддаться и совершить поступок, о котором будешь потом жалеть всю свою жизнь. Вот только нужна ли была эта победа? И не будет ли он все-таки жалеть о ней всю свою жизнь?
– Вот тут у нас крупа, тут мука, тут… да ладно, разберешься. Если что – спросишь. Цены я тебе дал, весы вот – работай, купец! – Урхард хохотнул и, не оглядываясь, покинул лавку через заднюю дверь.
Андрус усмехнулся, вышел из-за прилавка и отпер дверь в лавку. Шагнул на крыльцо и всей грудью вдохнул напоенный лесным ароматом воздух – от нагретого солнцем леса тянул ветерок, забираясь под рубаху горячими щупальцами, солнце сияло, как начищенный медный таз Аданы, и внезапно Андрусу стало хорошо на душе.






