– Я вырос в детдоме, Аня, и знаю, что такое остаться без родителей. Прекрасно отдупляю, что ждёт Лизу. Но время играет против нас, понимаешь? Кто-то должен сказать ей, и я это сделаю. Выбора нет.
– Ваши родители тоже погибли? – решила выведать как можно больше подробностей, раз он сам эту тему завёл.
– Нет, – покачал головой Алексей. – Отца и не было никогда. А мать… Она сама за руку привела меня в этот гадюшник. Просто оставила, сказав, что скоро вернётся и заберёт.
У меня ком встал в горле от этого откровения. Я представила маленького мальчика, растерянного и испуганного, и мне стало совсем худо. Несложно догадаться, что мама за Алексеем так и не вернулась.
– Вы, должно быть, очень обижены на мать? – сглотнув слёзы, с трудом произнесла я.
– Вовсе нет, – пожал плечами мужчина. – По крайней мере, это было честно. Она меня не любила, так зачем было оставлять при себе? Злюсь только за то, что наврала, что заберёт. Вот за это да, есть немного. Знаешь, я почти не помню её лица, не помню колыбельных, что она мне пела, но прекрасно помню, как сидел у окна часами и ждал её. Как собачка, чёрт побери! Нельзя обманывать детей, Аня. Мы не должны так поступать с Лизой. Именно мы даём ей пустую надежду.
– Вы искали маму? Потом, когда стали взрослым?
– Она умерла от цирроза печени, когда мне было четырнадцать. В детдоме было паршиво, но я рад, что это не происходило на моих глазах. Лучше быть брошенным, чем беспомощным. Я бы смотрел, как она пьёт, как болеет, умирает, и ничего не мог бы поделать. А так… У меня есть оправдание. Она свой выбор сделала, а значит, с меня и взятки гладки. – Он резко допил остатки кофе и громко стукнул ею о столешницу. – Всё, я пошёл! – бросил он и решительно вышел из кухни.
Я закрыла глаза, чувствуя, как обжигающие слёзы текут по щекам. Когда уже всё это закончится? Я только и делаю, что реву!
Моя печаль не шла ни в какое сравнение с тем, что сейчас придётся пережить Лизе. Я бы с радостью забрала все её страдания себе, но это было невозможно.
8. Алексей
8. Алексей
Я шёл по коридору, заставляя свои ноги шагать вперёд. Как же это тяжело, кто бы знал! Господи, дай мне сил!
Лиза сидела за детским столиком и мучила пластилин. Её спальня преобразилась с тех пор, как я забрал её и Аню к себе. Милые розовые рюшечки, финтифлюшки – только женщина может сделать такую красоту и уют. Я бы в жизни не додумался что-то украсить. Аня просто волшебница!
– Что мастеришь, Белка? – зашёл издалека, присев рядом на корточки.
– Это грибочек! – гордо заявила Лиза, демонстрируя колбасу, больше похожую на мужской орган.
Я бы знатно поржал с этой фигни, но сейчас не до смеха было, ей-богу!
– Мне надо с тобой поговорить, солнышко, – севшим от волнения голосом прохрипел я.
– Хорошо, – отложила в сторону колбасу с набалдашником.






