– Когда я начинала писать роман, я, конечно, надеялась на его признание, но даже не предполагала, что дело кончится экранизацией в трех частях и великолепным музыкальным альбомом по мотивам. Без всего этого, я полагаю, «Хладные» не стали бы так популярны. Должна признаться, я немного боялась, что вся политическая подоплека романа, главный герой которого становился во главе целого государства, не будет принята, потому что, несмотря на все усилия последних десятилетий, многие люди до сих пор с сомнением относятся к вампирам, к их готовности действовать на благо смертных. У меня таких сомнений нет и никогда не было, и я благодарна всем, кто разделил со мной мою убежденность. Тем, кто был вдохновлен любовной линией, я тоже благодарна, хотя она и выглядит более привычно… для романа.
Зал взорвался аплодисментами, оркестр снова заиграл, на этот раз что-то эпичное, в чем с трудом узнавалась подвергшаяся непривычной аранжировке главная музыкальная тема экранизации «Хладных», ставшая основой и музыкального альбома. Длинноногая красавица вручила Алексе букет, а ведущий жестом предложил ей вернуться на место. Камеры какое-то время провожали ее, но потом на экранах снова появилось улыбающееся лицо ведущего.
– Что ж, наш вечер подошел к концу. Главная премия имени Софии Мейер этого года за выдающийся вклад в литературу, искусство и взаимоотношения вампиров и людей нашла своего героя, и, казалось бы, больше нам сегодня сказать нечего. Однако я с самого начала вечера намекал вам на небольшой сюрприз, и теперь настало его время. – Он снова сделал паузу, испытывая терпение зрителей. Оркестр почти затих, негромко наигрывая только фоновую незатейливую мелодию. – Я хочу пригласить на эту сцену председателя организационного комитета нашей премии, главу российского клана вампиров Константина Шереметьева!
Зал снова зааплодировал, а оркестр заиграл что-то умеренно бодрое, пока на сцену, на которой по такому случаю уважительно притушили свет прожекторов, поднимался высокий худощавый мужчина. На вид ему было около сорока, хотя на самом деле он жил уже не одну сотню лет, темные волосы и черный костюм подчеркивали белизну его кожи, а та, в свою очередь, делала ярче губы. Конечно, они не были такими алыми, как у Алексы, которая пользовалась косметикой, но все же бросались в глаза гораздо сильнее, чем губы улыбающегося и хлопающего ведущего. Почему-то употребление в пищу человеческой крови придавало губам и радужной оболочке глаз вампиров красный оттенок. У столь древних, каким был Константин Шереметьев, их первоначальный цвет полностью терялся в красноватом отливе.
– Добрый вечер, благодарю за теплый прием, – едва слышно прошелестел он в микрофон на английском.






