А может, мне на чужачка проскочить? Паспорта у меня еще есть. Ромин — чем не Ромин? Дядя его, а? Тогда милиционер зависнет навсегда. Витька уже навсегда завис. Может, так и поступить? Может, переиграю их всех? А послезавтра вечерком на экспресс — и в Сибирь…»
ПЯТЫЕ СУТКИ
ПЯТЫЕ СУТКИ Снова в Тарасовке В воскресенье рано утром около отделения милиции поселка Тарасовка остановилась серая «Волга». Из машины вышли Костенко и Росляков. Сделав несколько взмахов руками, что должно было, по-видимому, означать утреннюю зарядку, Росляков сказал: — Слава, ты чувствуешь, какой здесь воздух? — Дымный, — сказал Костенко, — не будь идеалистом. Такой же, как в столице. — Ты черствый человек, старина. — А ты сегодня что-то слишком, как я погляжу, радостный. — В самый корень смотришь. — Ну извини… — Да нет, ничего. — Как я понимаю, проблема личной жизни тебе сейчас не кажется такой унылой, как позавчера? — Зоркий ты человек, Костенко… Беркут… Насквозь видишь… Они вошли в отделение, и Костенко ворчливо заметил: — Прямо как из рая в ад. Слушай, ну почему в наших помещениях такая тоска? Я раз в «Известия» попал. Вот это да: светло, красиво, модерново! Я б, если там работал, и ночевать оставался — так у них здорово. А тут штукатурка сыплется… — Так мы ж не газеты… И даже не детский санаторий… Мы — карательные органы. — А полы в карательных органах подметать надо? Дежурный по отделению мельком взглянул на них и продолжал отчитывать здоровенного детину. — А мне не важно, что ты испытываешь, молодой отец. Напился? Напился. Песни ночью орал? Орал. Достаточно. Тебя прости, потом другого прости, а где порядок? Указ знаешь? Ну и все. Вот отсидишь, поумнеешь, тогда и поговорим. — Да ведь с радости я. Сыночек родился, ну и выпил. Я песни хорошие пел. Ну а узнает она, что меня на пятнадцать суток посадили? Товарищ лейтенант, я какое угодно наказание приму, только не пишите на работу… Лучше уж штраф. Костенко подошел к дежурному и спросил: — Что этот гражданин сделал? — Что сделал, то и сделал, а ваше какое дело? — Интересуюсь. — Дома интересуйтесь. А дела нет, так очистите помещение. Защитнички пришли… — Верно, — сказал Росляков, — вот мое удостоверение. Дежурный посмотрел удостоверение, сразу же поднялся, поправил гимнастерку и откозырял по форме. Лицо у него стало улыбчивым и мягким. — Что этот товарищ сделал? — снова спросил Костенко. — Доложите. — Напился. — Хулиганил? — Да. — В чем это выражалось? Дрался? — Нет, песни пел… — И все? — Очень громко пел. Всех соседей разбудил. — Почему напился? — Говорит, что ребенок вчера родился. — Говорит, или это точно? — Говорит. — Позвоните в родильный дом и узнайте.






