Собиратели тишины
Дмитрий Филиппов
Роман «Собиратели тишины» Дмитрия Филиппова имеет все шансы стать эталонным текстом складывающегося корпуса новой русской военной литературы, рождённой СВО, которую по аналогии с «лейтенантской» можно назвать «прозой добровольцев».
Филиппов уходил на войну сложившимся писателем, а вернётся – классиком. «Собиратели тишины» свидетельствуют о значительных потенциях художника: здесь и продуманная архитектура текста, и логически выстроенная композиция, и гремучая смесь эпоса и репортажа, яркий и убедительный в своих поступках главный герой, достоверные персонажи, нерв и драйв – иногда, особенно во второй части, хронотоп которой – штурм Авдеевки, вещь напоминает стремительно смонтированные кадры от киногруппы, которая знает, что может погибнуть в любой момент, и ей категорически важно этот материал после себя оставить. События Великой Отечественной и войны на Украине встают рядом – и уходят прямиком в вечность. Принципиальна и экспозиция двух реальностей: войны и сытого, прежнего, сонного быта российских мегаполисов.
Литературные аналоги «Собирателей тишины» – «Конармия» Исаака Бабеля, «Немцы» Александра Терехова, «Ополченский романс» Захара Прилепина.
Часть первая. Эхо
Часть первая. Эхо Камень, ножницы, бумага Февраль 2019 В дверь постучали, даже не постучали – поскреблись, тихо и невесомо. – Войдите, – произнёс Родионов, не отрывая взгляда от монитора и продолжая что-то сосредоточенно выстукивать на клавиатуре; как будто этот звук убаюкивал и погружал в особый чиновничий транс. Вошла старушка с румяным от мороза лицом, робкая по первым жестам, но со взглядом добрым и озорным. Сама невысокая, подтянутая, из тех педантичных бабушек, что аккуратны в каждой детали скромного гардероба. – Здравствуйте! Можно к вам?.. – Присаживайтесь. – Родионов указал на стул для посетителей. Головы так и не повернул, продолжая печатать что-то важное, судьбоносное. Кабинет чиновника – особое пространство, сакральное для обычного человека. Здесь не бывает зевак и посторонних, каждый пришёл по своему маленькому важному делу, а положение просящего рождает невысказанную вслух униженность и виноватость: заранее, впрок, просто так. – Чем могу? – Родионов наконец обернулся к посетительнице. – Я ищу своего отца. – Простите? – Я ищу своего отца, Дмитриева Николая Васильевича. – Извините, но вы не совсем по адресу. Это сектор социальной поддержки, я – его начальник, Родионов Кирилл Сергеевич. А поиском пропавших людей у нас занимаются органы правопорядка. – Нет, нет, всё правильно. Я сейчас объясню. Мой отец погиб на войне 27 января 1944 года… – Представьтесь, пожалуйста. – Что?.. – Как я могу к вам обращаться? – А… Дмитриева Лилия Николаевна, блокадница.






