Замечу, дорогая Агата, что мой острый ум – оружие не только оборонительное, но и наступательное. Незадолго перед этим эффектным турниром со мной решил завести знакомство неприятный господин, у которого оказалась голландская фамилии Ван Заров, вероятно, из тех голландцев, что привез с собой Петр Великий в эту страну.
Он так старательно коверкал французский, что я убедился в его превосходном знании. Когда же принялся делать откровенные глупости, предлагая угостить меня водкой, я подумал, что он просто дурно воспитан. Но когда он сгреб меня в охапку, при этом быстро и, как он думал, незаметно меня ощупал, последние сомнения мои отпали. Этот человек не тот, за кого себя выдает. Скорее всего, он тоже из тайной полиции. Насколько я знаю, в России их несколько: жандармерия, еще «okhranka», еще особая полиция. И это только те, о которых я слышал. Не удивлюсь, если их значительно больше. Чем еще, как не тайными кинжалами тайной полиции, держится эта полицейская империя?
Боюсь, что мое инкогнито он раскрыл. Мне не надо было оставлять свой маленький «браунинг» в кармане. Но и быть безоружным я не рискнул. Не думаю, милая Агата, что этот Ван Заров сообщит преступнику о бельгийской полиции, которая идет по следу. Хуже будет другое: если окажется, что мы охотимся за одним зверем. У него есть все возможности помешать мне. Не могу исключить, что его задание – найти ту же вещь и заполучить ее в лапы тайной полиции. Я уже понял, что в России может случиться все, что угодно.
Наверняка вас беспокоит, как же ваш скромный друг держится в этом ледяном краю в ботинках на тонкой подошве. Мне помогла моя верная подруга: находчивость. Я вспомнил, как когда-то матушка в холода заворачивала мои детские ножки в газету. И становилось тепло! Я применил этот метод – и вуаля! Холода как не бывало! Конечно, ноги испытывали страшный дискомфорт, но это пустяки в сравнении с морозным ознобом. В газетных обмотках мне стало тепло настолько, что мои извилины могли больше не думать о холоде. И сосредоточиться на главном.
19
19
– Рад, Орест Семенович, что за столько лет вы не забыли это имя, – сказал американец. – Признаться, я так отвык от него, что буду вам крайне признателен, если сочтете для себя возможным обращаться ко мне по паспорту: мистер Маверик…
Сердце Ванзарова бежало вслед за Марго. Но спуску ему не давали разум и логика, держали в ежовых рукавицах. Игрался второй акт драмы. Пропустить его было истинным преступлением. Разум и логика любили подобные представления.
– Как тебе угодно… – ответил Веронин.
– Вы меня вызвали. Я принимаю ваш вызов, – ответил американец. – Извольте предъявить деньги, акции, банковские чеки, дорожные чеки, поручительства или прочие ценные бумаги, которые могут быть приняты к расчету. Долговые расписки я не принимаю.






