ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Мне нужна твоя помощь, Давид, — её большие, почти чёрные глаза уверенно смотрят в мои. — Я не занимаюсь благотворительностью, Рина. ... — Я заплачу. — Ты? Насмешила, детка. У тебя ничего нет. — Ты не прав, Давид. У меня есть я сама, и я готова подарить тебе себя за эту помощь. — Я женат, Рин. И, между прочим, моя жена сейчас находится через пару кабинетов от меня. — Я не предлагаю любить меня. Я предлагаю тебе постель, сопровождение. Всё, что ты пожелаешь, если это не навредит моему здоровью. Только помоги. — Хорошо. Я согласен. Но моя жена ничего не должна знать. Она носит моего наследника. — Обещаю… — Закрой кабинет и иди сюда, девочка, — хлопаю по колену. *** Ему 40. Ей 20. Между ними порочная, запретная связь, и никто не знает, чем всё это закончится.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Притормаживая на выходе, жму на зелёную, поднимаю голову, одновременно делая шаг, и врезаюсь прямиком в неожиданно вернувшегося Давида. Он ловит за талию, прижимает к себе и шагает обратно в туалетную комнату, вталкивая в неё и меня, а я даже возразить не успеваю.

– Карина, здравствуй, – в трубке раздаётся голос классной руководительницы Дины.

Давид всё ещё держит меня. Возмущённо глядя на биг-босса, свободной рукой разжимаю крепкие пальцы, впившиеся мне в кожу.

«Не надо меня трогать» – шевелю губами, глядя ему в глаза.

– Здравствуйте, Любовь Анатольевна. Что-то случилось? – говорю в трубку.

Мне удаётся-таки отлепить от себя руки Кофмана.

«Я с вами никуда не пойду» – снова говорю ему одними губами.

«Пойдёшь» – также отвечает он.

– Дина не ходит на половину уроков, – сообщает учитель.

– Как не ходит? – разворачиваюсь и прислоняюсь спиной к стене.

– Молча, Карина. Она утром появляется в школе, а после второго или третьего урока Дины уже нигде нет. И правила школы для неё не писаны. Форму не носит, половину учебников не носит, домашнее задание… – вздыхает она. – Я вообще молчу! А у нас десятый класс. Каждый день мы готовим детей к ЕГЭ. Да ты и сама знаешь, недавно заканчивала.

– Она дома занимается, я вижу. И пропусков нет в электронном журнале.

– Я тебе говорю как есть. Начало учебного года, ещё не все успевают выставлять, но в бумажном журнале пометки делают. И сегодня мы отчитывались перед директором. Мне открытым текстом сказали, что жалеть её больше никто не станет. Ты меня прости, но два года прошло с трагедии. Она просто не хочет учиться и жить по правилам.

– Вы считаете, что у такого горя есть срок годности? – меня задевает, потому что я сама ещё не до конца пережила потерю родителей. Мне просто горевать некогда, вот и всё. Но мама с папой снятся иногда, и я реву в подушку, страшно по ним скучая.

– Конечно, нет, – смягчается Любовь Анатольевна. – Карин, директор сегодня сказал, что, если ситуацию исправить не выйдет, наш социальный педагог будет вынуждена назначить комиссию. К вам придут домой, начнут трепать нервы вопросами. А дальше дело перейдёт в опеку и чем закончится, ты знаешь лучше меня. Поговори с Диной. Или переведи в спецшколу с пятидневкой. Там другой режим, другая охрана и вопросов у опеки не возникнет.

– Спасибо… – мой голос окончательно падает, а вместе с ним настроение.

Значит, не дошло. Она просто создала для меня иллюзию?

– И ещё, Карин, – пока я не отключилась, говорит Любовь Анатольевна, – не знаю, в курсе ты или нет. Дина с мальчиком дружит. Прости за выражение, отбитый на всю голову. Там и приводы в полицию, и прогулы. Мать у него на скорой работает. Хорошая женщина, но с сыном едва справляется. Попробуйте объединиться, может вместе у вас получится повлиять на детей.

– Я поняла.