– Эх ты, эсэмэску… А может, она никуда не уехала? Вдруг с ней что случилось? Обиделся, как красная девица. А у неё ведь никого нет, кроме учеников…
А ведь точно! Мне и в голову не пришло!
Я страшно испугался. За Герду. От страха не мог позвонить даже. Автомобильная авария. Или ещё что. У неё же руки дрожали, вот я дурак!!!
Потом вышел из дома, как будто за хлебом, и поднялся на самый верхний этаж. И оттуда уже набрал её номер.
– Герда Вальтеровна? У вас… у вас всё в порядке?
– Наконец-то, – отвечает она. Голос ещё ниже, чем всегда. Но у меня гора с плеч – ответила!
– Я… я в Питере был, с классом. А вы?
– Я в больнице, Кирилл. Но уже всё нормально – не хотелось тебя беспокоить.
– Как… Как в больнице, в какой!
– Я же говорю – всё в порядке. Хотя работать я пока не смогу, экзамен сыграешь без меня. И отчётный тоже.
– Какой… да плевать мне на экзамен! А вы… я… Можно вас видеть?
– Зрелище не очень прекрасное… Не надо, Кирилл, спасибо.
Я впервые понял: она говорит одно, а думает другое. Она хочет, чтобы я приехал.
– Какая больница? Адрес скажите! Адрес!.. Герда Вальтеровна!!!
Я не узнал её. Непонятно, куда делась Герда – одни старухи в палате. Одна даже в наушниках, с закрытыми глазами. Но… нет, это не она!
– Пришёл всё-таки. Просила же. Ну, чего теперь. Выйди на минуту, я постараюсь человеком стать.
Старуха в наушниках открыла глаза и стала немного похожа на Герду. Совсем чуть-чуть.
Я выхожу в коридор и залпом выпиваю два стакана воды из кулера.
Возвращаюсь – Герда сидит на кровати в своей клетчатой рубашке, красит глаза. Да, это она.
– Кофе принеси мне, Кирилл. Там, в автомате есть. Ужасный, но что делать.
– А… Вам можно?
– Начинается! Мне всё можно, давно уже. Если ничего нельзя, так ложись и умирай сразу.
…Я приношу кофе и спрашиваю:
– Что слушаете?
Она отдаёт мне наушники.
Я беру одно ухо, а второе отдаю ей. Она сидит, а я стою – это неудобно; и мне хочется, наоборот, сесть на пол – но тут же нельзя, наверное? Больница?..
Музыка незнакомая. Но догадаться легко.
– Моцарт?..
Герда улыбается:
– Видишь, а ты говорил. Говорил, что Моцарт не отличается от других – просто те же ноты в другом порядке.
Я пожимаю плечами. Ну, можно ведь сказать, что я просто угадал! Отдаю наушники и нахожу наконец себе место: сажусь на подоконник.
– Отличается, отличается, – говорит Герда. – Особенно если целиком слушать, а не вот так. Понимаешь, у других мелодия могла бы пойти и так, и иначе. По-разному можно: ну, пусть так. А у Моцарта всегда единственно верный путь. Будто начал – и ровная леска тянется до самого конца, натянутая. Кстати, я его не любила раньше. Только в этом году начала слушать его столько.
…Я вспомнил, как принёс ей конфеты с Моцартом. А она сказала, что не любит их. Ну, был конец года, что ли.






