Уехала бы с родителями, по крайней мере получила бы безлимитный доступ к морю и отсутствие Элвина рядом, серьезные преимущества. Перевернула подушку прохладной стороной вверх, вновь улеглась. Наконец, накатила дрема.
Я уже засыпала, когда дверь в мою комнату распахнулась, ярко вспыхнул свет. Вздрогнув от неожиданности, я распахнула глаза и заморгала. На пороге стоял… Элвин. В такое время? Здесь?
Что за…
От мелькнувшей догадки прошиб холодный пот.
– Что-то случилось? – в ужасе прошептала я, чувствуя, как леденеет внутри. – Что-то с родителями? С… мамой?
– Случилось, – наконец заговорил он. В его голосе отчетливо звенела ярость. – И, видимо, давно. Что с тобой не так, глупая кукла?
Со мной? Значит, с мамой все в порядке? От нахлынувшего облегчения закружилась голова. Я даже не сразу поняла, о чем он говорит и что вообще происходит. А когда поняла, на смену облегчению пришла злость. Если все в порядке, почему он здесь?!
– Ты что, не можешь просто жить, не влипать в неприятности, не тащить сюда кого попало и не устраивать драк?
Да какого черта я должна это слушать?! Я и до этого была не в лучшем настроении, а вваливаться ко мне без стука среди ночи – это вовсе не тот поступок, который я могла бы высоко оценить.
– Убирайся, – выкрикнула я. – Выйди вон из моей комнаты!
– Из твоей комнаты? – ледяным тоном переспросил он. – Это мой дом. И здесь нет никаких твоих комнат! Надеюсь, твоя мамаша скоро надоест отцу и он выставит отсюда вас обеих.
А вот это было уже подло.
Как бы мы ни ссорились с Элвином, мама к нему всегда относилась хорошо. И выгораживала его всякий раз, когда отец приходил в праведный гнев от очередной выходки драгоценного сыночка.
Я вскочила с кровати.
Ярость захлестнула удушливой волной, разом отключив все мысли, кроме одной: добраться, и бить, бить, бить, исцарапать в кровь надменное лицо…
Подлетев к Элвину, я изо всех сил стукнула его кулаком по груди. Потом еще раз, и еще, пока не начала беспорядочно молотить куда попало, по плечам, по животу, по ребрам… Злые слезы вскипали на глазах.
Он стоял неподвижно. И даже не пытался меня оттолкнуть. Или уклониться, или перехватить мои руки. Не человек, камень. Кирпичная стена, до которой не достучаться, хоть расшиби кулаки. Да и что ему мои кулаки, словно дробинка слону.
Понимая бесполезность этой вспышки, я устало опустила руки и только сейчас заметила, что выбралась из кровати в том, в чем легла спать, – в полупрозрачной ночной сорочке.
Элвин смотрел на меня странным пристальным взглядом, от которого спине стало холодно, а щекам жарко. Я невольно отступила на шаг, и этот взгляд потянулся следом, неотрывно скользя по лицу, шее, по короткой полупрозрачной ночной сорочке, под которой ничего не было, по голым ногам. Его глаза потемнели, на висках заблестела испарина.






