ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тяжела жизнь наследницы древнего рода, если её прокляли с рождения. Моим наследством стали не слава и влияние, а ненависть семьи. Разочарованный отец сослал неугодную дочь на край света в самую отдаленную Академию. Под чужим именем я должна освоить азы магии и не высовываться. Но все пошло не по плану. Один из студентов, сын маркиза, решил, что мы просто обязаны работать в паре. Он не привык к отказам, ходит за мной по пятам и вот-вот узнает мою страшную тайну. Как скрыть свое проклятие и рождение под «неправильным знаком»? Или стоит использовать свой темный дар, чтобы наконец стать свободной от всех, кто так долго издевался надо мной? Главы выходят каждый вторник, четверг и воскресенье.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я вскочила с кровати прямо в сорочке и сбежала по лестнице. По всему дому уже расползался аромат блинчиков, а под самым потолком клубился дымок от жарки. Вдохнула запах всем телом, медленно расправляя руки в стороны, и улыбнулась.

— Ба!

— Ой, зайчик мой, напугала меня.

Бабуля со сковородкой в одной руке и деревянной лопаточкой в другой, вздрогнула и развернулась широко улыбаясь. Я потянулась маленькими ручками к ней в объятья. Бабуля отложила всё в сторону и подняла на руки, позволяя взглянуть на кухню с высоты.

— Ты сегодня рано.

— Не могу дождаться подарков от тётушки.

— Вот как, — тяжело вздохнула, — думаю, они скоро будут, а пока давай позавтракаем.

Внутри так и бурлила энергия, и усидеть на стуле было просто невозможно. Постоянно болтала ногами в воздухе, чем изрядно раздражала бабушку. Этим утром она тоже была на взводе, будто предчувствуя неладное. Уплетала блинчики, чередуя чёрный джем рогозы и белый, почти прозрачный, терна, в тарелке все цвета смешались и стали неприятно серыми. Смешанный вкус мне совершенно не нравился, кисло вязал во рту, и сладость блинчиков не могла перекрыть эту досаду. Скривилась и отставила тарелку в сторону.

Бабушка снова тяжело вздохнула и подвинула мне маленькую чашечку с нарисованной синей птичкой. Это тоже был подарок от тёти Виктории, один из первых и поэтому самый любимый. Всегда старалась пить только из этой резной белой чашки и при этом вести себя максимально элегантно, как самая настоящая леди. Бабушка, конечно, всегда просила не ёрничать за столом, но я всё равно продолжала.

Сделав всего один глоток чая, услышала, как во входную дверь постучали. Тут же вскочила со стула, но бабуля легонько коснулась моего плеча, не позволив убежать навстречу к гостям. Её лицо было ещё более хмурым, сердце неприятно кольнуло.

— Подожди тут, зайчик, я сама всё принесу. — В проёме она добавила, — не выходи из кухни.

Бабуля ушла, а я, переминаясь с ноги на ногу, всё пыталась выглянуть из комнаты. Медленно двигалась к коридору, держалась за столешницу, словно так не нарушала запрета. Я слышала какую-то перебранку, но слова долетали искажённые, будто через кисель или толщу воды. Щурилась и подставляла в сторону двери то одно, то другое ухо, ничего не помогало. Наоборот, голоса становились едва различимыми, пока в абсолютной тишине не грянул крик бабушки.

Пронзительный, он наотмашь ударил, и я зашаталась, отпустив столешницу. Послышался странный грохот, словно у входа перевернули комод и сдавленный стон. Ноги тряслись и плохо слушались. Сама не заметила, как стала часто и коротко дышать, будто задыхалась. Сердце болело, грудь неприятно сдавило, на цыпочках прокралась к двери и схватилась руками за шершавый косяк.