Нарост окутало бледное свечение, и в этот момент я потеряла ногами опору.
Дракон неожиданно дернулся в сторону, и я повисла в воздухе, держась только одной рукой за нарост. Понимая, что моя мокрая от пота ладонь соскальзывает с ладони талассца, я сжалось от страха за свою жизнь.
Весь мир как будто замедлился.
Талласец не сводил с меня красных глаз, пока ветер нещадно трепал его волосы и перемотанные бинтами уши.
Мы находились на огромной высоте, а внизу меня ждали острые пики скал. Мой рот раскрылся в немом крике.
Рука продолжала соскальзывать, а второй я потянулась к талласцу, умоляя о помощи, но прекрасно понимая, что он мне ее не окажет.
Меня ослепила белая вспышка – засиял нарост-проводник души черного дракона.
Белый свет стал последним, что я увидела.
Драконий рев стал последним, что я услышала.
Боль во всем теле стала последним, что я испытала.
А потом моя ладонь соскользнула окончательно, и я схватила ей пустоту.
3
3
Ребекка
Сильная мужская рука поймала меня за запястье, не давая упасть в объятия ожидающей смерти. Мое тело, словно тряпичную куклу, мотнуло ветром, а потом талласец одним уверенным движением забросил меня на спину дракона.
– Идиотка, – проворчал он.
Впрочем, сейчас мне было не до обид, поскольку от пережитого душу сковал ледяной ужас.
А потом из-за того, что я висела перекинутой через шею дракона головой вниз, меня позорно вырвало. Благо, в воздух, а не на одежду.
– О Церут, иди сюда! – Талласец ухватил меня за руку и, резко усадив прямо, пробежал по мне с ног до головы взглядом. – Уцепись за шипы и держись крепко. Я его посажу.
Я чувствовала себя настолько плохо, что беспрекословно подчинилась.
Рука, которой я еще несколько мгновений назад удерживала себя от падения, онемела, а желудок скрутило так, что я начала сомневаться, не вырвет ли меня во второй раз.
Талласец придавил меня своим телом и обвил одной рукой талию, крепко удерживая в вертикальном положении. Мои бедра тут же начали саднить от соприкосновения с жесткими пластинами чешуи ведь, в отличие от него, я сидела не в кожаном углублении на спине дракона, а рядом с острыми шипами. И я трижды успела пожалеть о том, что не умерла, пока талласец разворачивал дракона в сторону пещеры, откуда и началось наше с ним противостояние.
Когда талласец сбросил меня на каменный пол, я застонала и отползла подальше от огромного дракона. Но он больше не предпринимал попыток нас убить, ведь теперь подчинялся талласцу, который внимательно рассматривал меня, явно прикидывая, как теперь поступить.
В сложившейся ситуации меня радовало лишь одно: талласец выглядел не менее потрепанным, чем я. Правый рукав его кожаной брони был оторван, поэтому я сумела различить узор начинающегося от ладони рисунка – татуировки связи всадника с драконом.






