Какое счастье — этот волшебный «ноутбук», купленный для меня безотказным и многоопытным Костяном в лабиринтах компьютерного рынка на Савеловском. Помимо необходимых действий он еще напевает, позванивает, высылает для утреннего приветствия — без всякого моего запроса, — потешного человечка, карикатуру на Эйнштейна, и тот шляется по экрану, высовывает язык, грозит кулаком, смачно отхаркивается и хлопает дверью, если я даю понять, что пора и честь знать. Надо бы пожаловаться Костяну, пусть ликвидирует наглеца. Словом, мой новый компьютер — едва ли не самая приятная сторона в этой странной жизни. …а пока мы обрастаем бытом. В Синдикате мне выделили водителя, Славу, и мы сходу подружились — парень он, по его же словам, «битый, ушлый и крученный, как поросячий хрен». Коренной москвич, по образованию геолог, прошел все этапы разнообразной жизни столицы последних двух десятилетий с ее перестройками, очередями, взлетами, дефолтами и рыночной экономикой… Каждый раз изумляет меня еще одной своей профессией, еще одним эпизодом биографии, о которых сообщает походя, роняя слова как бы случайно. — …помню, в бытность мою купцом ганзейским… — Слава, поясните… — …да был у меня ларек на Тишинском, специями торговал… Одолжил капиталу у приятеля, — помню, целый чемодан полтинников. Его маманя наколядовала этих полтинников на поприще теневого бизнеса… Говорок у него ладный, вкусный, московский — успокаивает. Иногда, после особенно тяжелого рабочего дня, я задремываю под его сказовую интонацию, а когда всплываю, подаю реплики по теме… — …и вылезают из авто мордоворо-о-ты, — выпевает Слава, — пальцы ве-е-е-ером выгибают… — Ну?! — Ну и остался человек — с опухшим хреном, и без штиблет! Разъезжаем мы на «жигулях», и Слава дает понять, что в остальное время суток, — а он работает с нами неполный день, — ездит на другой машине. На какой? — Загадочно лыбится… Физиономия татарская, раскосая, башка бритая — с виду совершенно уголовная личность. Но это-то и удобно… Вообще, со Славой я чувствую себя защищенной. История его появления в Синдикате такова: потерпев пять лет назад провал на очередном этапе предпринимательской деятельности, Слава кинулся в ножки к соседу, Гоше Рогову, который, по слухам, варил большие дела в какой-то еврейской конторе. Гоша, по определению Славы, — «человек недешевый, мудрый старый цапель», в прошлом — полковник известной серьезной организации, — в девяностом вышел на пенсию и нанялся к евреям водилой.

Об этой истории
Автор, ранее уже судимый, решительно отметает малейшие поползновения кого бы то ни было отождествить себя с героями этого романа. Организаций, министерств и ведомств, подобных Синдикату, существует великое множество во всех странах. Персонажи романа — всего лишь рисованные фигурки, как это и полагается в комиксах; даже главная героиня, для удобства названная моим именем, на самом деле — набросок дамочки с небрежно закрашенной сединой. И все ее муторные приключения в тяжелой стране, давно покинутой мною, придуманы, взяты с потолка, высосаны из пальца. Нарисованы. Сама-то я и не уезжала вовсе никуда, а все эти три года сидела на своей горе, любуясь башнями Иерусалима, от которого ни за какие деньги не согласилась бы отвести навеки завороженного взгляда...





