ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Автор, ранее уже судимый, решительно отметает малейшие поползновения кого бы то ни было отождествить себя с героями этого романа. Организаций, министерств и ведомств, подобных Синдикату, существует великое множество во всех странах. Персонажи романа — всего лишь рисованные фигурки, как это и полагается в комиксах; даже главная героиня, для удобства названная моим именем, на самом деле — набросок дамочки с небрежно закрашенной сединой. И все ее муторные приключения в тяжелой стране, давно покинутой мною, придуманы, взяты с потолка, высосаны из пальца. Нарисованы. Сама-то я и не уезжала вовсе никуда, а все эти три года сидела на своей горе, любуясь башнями Иерусалима, от которого ни за какие деньги не согласилась бы отвести навеки завороженного взгляда...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Помимо естественных причин торможения еврея перед стартом , помимо его сомнений, страхов перед Синайской пустыней, в которой, похоже, он боялся споткнуться о скрижали, разбитые еще гневливым Моисеем… помимо его укорененности в российских снегах и душевного трепета перед вечной иконой под названием «русская интеллигенция», — под ногами у нас еще путалась пышнотелая Германия, северная валькирия с зазывно распущенными власами, жирными пособиями и прохладным европейским климатом… Климат! — вот что служило оправданием многим, свернувшим с пути. Да, в Иерусалиме климат всегда был пожарче германского, спорить с этим просто глупо. Не считая, конечно, тех нескольких, всем известных, лет, когда в Германии так хорошо топили… Словом, подразумевалось, что человеку нелегко решиться на столь крутое Восхождение в Святую землю. Синдикат предлагал рискующему множество подпорок, подъемников, ступеней и страховочных ремней. Размахивая молотками, мы сами вбивали в скалы крюки под неуверенные ноги восходящих . Мы страховали их своими спинами и плечами, подсаживали, надсаживались, обливались потом и тяжело матерились. Эта вредная работа в полевых условиях не каждому была по плечу. В утробе московского отделения Синдиката действовали несколько департаментов. Одним из главных, коренных, важнейших был, конечно же, департамент Восхождения ; Департамент Юной стражи Сиона , со штатом молодых разбитных сотрудников, работающих по договору подряда, — самым многочисленным; Недавно созданный департамент Загрузки ментальности должен был исследовать самосознание наших подопечных и тренировать его, как тренируют альпинистов перед восхождением — постепенно увеличивая нагрузки. Самым косным, громоздким, привязанным к изучению языка, был департамент Языковедения . Главы департаментов, эмиссары, звались синдиками . На московское представительство было нас восемь Высоких Персон Послания… — и восемь синдиков прекрасных… Вот, собственно, и все… Ах, да! Про себя и забыла. Я занимала должность главы департамента Фенечек-Тусовок . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Из «Базы данных обращений в Синдикат» Департамент Фенечек-Тусовок Обращение №345: Мужчина, уверенным басом: — Не подскажете ли, каков статус эстонского языка в Израиле? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Все эти звучные названия «департаментов» означали — несколько комнатушек в здании бывшего детского сада, давно не ремонтируемого, но хорошо укрепленного на случай «в случае чего». Колючая проволока поверх высокого забора, специальная будка, из которой по четырем телевизорам охранники в разных ракурсах наблюдали посетителя, посмевшего приблизиться к железным воротам садика.