ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война и Дорога стали его Судьбой. Боец и Долгоидущий – он менял врагов и сюзеренов, переходил из страны в страну, из языка в язык, успел побывать и солдатом, и военачальником, но суть оставалась неизменна: он был человеком войны. Под ее грозную музыку вершится все – даже любовь, обретенная им на бесконечных дорогах ойкумены. В опаснейших схватках с могущественными магами, искусными бойцами и невиданными существами шел он сквозь реальность, раскачанную бросками Костей Судьбы. Кто-то неизвестный решил сыграть в самую опасную и непредсказуемую игру в мире. И вот уже в ничем не ограниченном пространстве Мрака летят, рождая свет и объем, шесть игральных костей, выточенных в давние времена из шести первых камней…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Впрочем, и Карл пока не знал, когда и как умрет господарь Нового Города. Да это было и неважно сейчас. Дело ведь не в том, что и как случится с этим человеком, а в том, что, когда это все-таки произойдет, Карлу придется озаботиться и тем, чтобы престол Гароссы перешел к законной наследнице, но и это, если подумать, не было главным. Самое главное все же то, что сразу и бесповоротно возникло между ним и Деборой, двумя одинокими путниками на бесконечных дорогах ойкумены. Случайно или нет, но они встретились, и встреча эта оказалась совсем не случайной ни для него, ни для нее. Однако правдой было и то, что их любовный подвиг – так уж сложилось – будет вершиться под грозную музыку войны. 4 Слуга помог Карлу раздеться, аккуратно складывая одежду на деревянную скамью, а ожидавший здесь же, в шатре, мастер Март, облаченный – по случаю – в парадную ливрею герцогов Герров, что его, впрочем, совершенно не смущало, принял с поклоном меч Карла и его кинжал и, не произнеся ни единого слова, заспешил прочь. Карл проводил его взглядом, затем кивнул слуге, и тот облачил его в длинную простую рубаху из беленого полотна. Похоже на саван, усмехнулся про себя Карл, направляясь к выходу из шатра. Впрочем, саван и есть. Если принимать сакральный смысл обряда как есть, то есть так, как того требовала традиция, то так оно и было. Сейчас граф Карл Ругер шел «умирать», и тропка, уводившая его в глубь рощи, так и называлась – «прощальная тропа». И хотя Карл был далек от того, чтобы видеть во всем этом нечто большее, чем сложную, освященную временем и традицией церемонию, простая вежливость обязывала его неукоснительно следовать этикету ритуала. Одетый в белую рубаху, с бесстрастным выражением лица, приличествующим человеку, уже отрешившемуся от всего суетного, что составляет смысл жизни живых, но не подобает «мертвому», Карл довольно долго шел по тропинке в глубь рощи, чувствуя под босыми ногами влажную прохладу не успевшей прогреться земли и шероховатую костяную плоть древесных корней. Наконец тропа оборвалась на берегу широко разлившегося по обширной поляне ручья. Возможно, это был результат человеческих усилий, потому что Карл не видел причины, по которой этот слабенький ручеек должен был раздвинуть свои берега на добрых десять метров и именно здесь, посередине «чистилища». На противоположном берегу, всего в нескольких метрах от обреза воды, стояли пятнадцать мужчин в роскошных одеяниях, которым предстояло стать повивальными бабками его светлости герцога Герра. Это были великие бояре принципата Флоры, ожидавшие на берегу ручья своего шестнадцатого брата. Аминь, сказал про себя Карл, окинув их быстрым, но внимательным взглядом из-под полуопущенных век, и вошел в воду.