ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война и Дорога стали его Судьбой. Боец и Долгоидущий – он менял врагов и сюзеренов, переходил из страны в страну, из языка в язык, успел побывать и солдатом, и военачальником, но суть оставалась неизменна: он был человеком войны. Под ее грозную музыку вершится все – даже любовь, обретенная им на бесконечных дорогах ойкумены. В опаснейших схватках с могущественными магами, искусными бойцами и невиданными существами шел он сквозь реальность, раскачанную бросками Костей Судьбы. Кто-то неизвестный решил сыграть в самую опасную и непредсказуемую игру в мире. И вот уже в ничем не ограниченном пространстве Мрака летят, рождая свет и объем, шесть игральных костей, выточенных в давние времена из шести первых камней…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Был ли это один из богов, очнувшийся от вечности и возжелавший снова поучаствовать в делах смертных, или это все-таки Хозяйка-Судьба, или еще кто-нибудь столь же могущественный и труднопостижимый, но, кто бы это ни был, Карл не собирался быть марионеткой в его руках. «Кто ты, Карл? – спрашивали его. – Куда ты идешь и зачем?» «Не знаю, – мог ответить он сейчас. – И, возможно, это хорошо, что не знаю. Потому что, пока не доказано обратное, я могу считать себя человеком. А что такое человек, как не существо, наделенное свободой выбора, но не ведающее своего предназначения?» Неплохо сказано, мысленно улыбнулся Карл. Совсем неплохо! Мышонку это должно понравиться, он оценит. 9 Ну вот и все! Карл, коленопреклоненно произносивший присягу цезарю и принципату Флоры, поднялся на ноги, ощущая непривычную еще тяжесть герцогской диадемы на голове и массивной боярской цепи на шее. Он отступил на три шага в сторону, чтобы не оказаться спиной к Виктору Абаку и Регине, и повернулся лицом к собравшимся. Церемония завершилась. Замкнулся круг. Теперь, как и тридцать лет назад, Карл снова стал одним из людей. Впрочем, нет. На этот раз неожиданно для самого себя он поднялся вровень с первыми аристократами Флоры, войдя в их тесный, наглухо закрытый для чужаков круг. Однако и теперь рядом с Карлом была женщина, при мысли о которой начинало сжиматься его бестрепетное сердце. Случайность? Совпадение? Судьба? Но исследовать этот вопрос – тем более сейчас – он не желал. Сейчас, стоя «в славе» по правую руку от трона цезаря, Карл окончательно и бесповоротно понял и принял то чувство, которое вошло в его сердце еще в далеком Сдоме и с тех пор не только не ослабевало никогда – пусть даже на мгновение, – но, напротив, продолжало набирать силу, как безумный лесной пожар. Любовь, едва ли не впервые он подумал об этом даре богов с благоговением и сам испугался естественности непривычной для него интонации. Любовь! Он посмотрел на Дебору. Достаточно ли сказать, что она была прекрасна? Слова были бессильны передать ее красоту, но дело, как понимал теперь Карл, состояло не только в том, какие у нее были лицо, глаза или грудь. Суть этой женщины много важнее, чем то, что открыто неискушенному взору чужих глаз. Такие души, как та, что наполняла жизнью божественное тело Деборы, большая редкость в этом огромном, полном чудес и редкостей мире, однако и это не было главным. Главное, как и всегда это происходило под солнцем и луной, заключалось в том, что две души, его и ее, были настолько близки, что иногда, в лучшие мгновения их жизни, как, например, сейчас, они могли говорить между собой без слов. Что, если я объявлю о нашей свадьбе прямо сейчас? – мысленно спросил Карл, глядя прямо в ее глаза. Красивое место, удачное время, ожидаемо ответили ее глаза.