ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Москва слезам не верит» — вот главное правило, которое нужно знать наизусть, если решила приехать в шумный мегаполис. А ещё, не следует доверять бандиту, который одним щелчком пальцев может превратить твою жизнь в ад. Провинциалка Анастасия Шерр «Москва слезам не верит» — вот главное правило, которое нужно знать наизусть, если решила приехать в шумный мегаполис. А ещё, не следует доверять бандиту, который одним щелчком пальцев может превратить твою жизнь в ад. Пролог Пролог — Ну что, поехали? — проводница ободряюще подмигнула и поставила стакан с чаем на столик. — Ага… Поехали… — я вяло улыбнулась женщине и уставилась в окно, за которым проплывали родные берёзки, которые увидеть снова смогу очень не скоро. Разумеется, если всё пойдёт по моему плану. — Столицу покорять, значит? — напротив меня присела пышная дама с копной рыжих волос, уложенных в замысловатую причёску. Я кивнула, доброжелательно улыбнувшись женщине. Была надежда, что на этом расспросы закончатся, но, увы, ожидаемого не произошло. — Дааа… — протянула мечтательно рыжая и уставилась в окно. — Я тоже двадцать пять лет назад в Москву рванула. Родители ругали, не отпускали, а я прыгнула в вагон и была такова, — она окунулась в свои воспоминания и я почувствовала себя лишней. — Там свою первую любовь встретила… Правда, через три месяца расстались и я вся в слезах вернулась домой, — совсем уж печально закончила женщина и я даже приуныла. Но я-то — Стефания Краснова! Меня не так-то легко до слёз довести. А уж о возвра

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хотя, быть может, он теперь и не вспомнит обо мне? У него же мама…

Ох, какой же бред лезет в мою глупую голову!

Не хватало ещё ревновать его!

— Скучаешь, маленькая? — он явился из ниоткуда и меня подбросило от испуга, что, конечно же, понравилось садисту. — Моя пугливая девочка, — нахально ухмыльнулся, сграбастал меня своими ручищами и уткнулся лицом мне в шею. — Вкусная моя кошечка!

— Идиот, — закатила глаза, уперевшись ладонями в его плечи.

— Курица малолетняя, — лизнул кожу за ушком, отчего по телу побежали мурашки.

Ненавижу! Ненавижу это чувство! Когда хочется поцеловать в ответ. Когда становится абсолютно наплевать, что он сотворил со мной.

Чувствую себя немощной размазней.

Неудачница…

Как теперь, спрашивается, мне сбежать? Как его бдительность усыпить?

Хотя… Есть один способ.

Обняла его и выгнулась, открывая свою шею для поцелуев. Да я почти опытная куртизанка! А что ещё хуже, мне нравится играть с ним в послушание… Вот это, пожалуй, самое страшное, что могло со мной случиться. Уж лучше бы он продолжал насиловать и принуждать.

Да, больно, обидно и хотелось выброситься из окна, но совесть была чиста.

Я жалкая…

Делаю вид, что просто замыливаю ему глаза, усыпляю бдительность, но на самом деле мне это нравится.

И его поцелуи, жадные, горячие, влажные.

И его прикосновения, жёсткие, порой даже грубые и страстные.

И его глаза, что пожирают меня. Топят в своей тёмной пропасти, из которой уже не выбраться. Меня уже нет — он поглотил меня.

— Раздвинь ножки, — слышу его как будто издалека и начинаю понимать, что уже лежу на диване, а он ловко сдирает с меня одежду.

Остервенело раздирает в клочья бельё, купленное, кстати, им же. Чувствую себя дешевкой, что раздвинула ноги по первому требованию за шмотки и «покатушки»

на дорогой иномарке с водителем.

Как мерзко.

И хорошо.

Хорошо, кстати, больше, чем мерзко.

Но это, разумеется, временно. Вскоре я снова очнусь и пойму, что отдалась своему врагу, как последняя дрянь.

— Я тебя ненавижу, — хнычу ему в губы и впиваюсь в них яростным поцелуем, от которого по телу ток и мелкая дрожь.

— Поэтому ты так течёшь? — резко заполняет меня собой и я вскрикиваю от боли.

Сладкой и тягучей, как мёд.

Я потеряла себя.

Теперь уже окончательно.

Толкается в меня жёстко, бескомпромиссно. Словно клеймит собой, ставит печать.

А мне так хорошо, что хочется кричать. И я кричу.

Срываю голос и ломаю ногти, царапая его спину, а он шипит от боли и вколачивается в меня ещё сильнее.

Размазывает, уничтожает. Что-то говорит мне… Вернее, рычит, склонившись к моему плечу, но я не разбираю слов.

Внезапно он замедляется, а после и вовсе останавливается. Недовольно ворчу сама не знаю что, и толкаю его в грудь.

— Скажи мне то, что я хочу услышать и я продолжу.