Тетка стояла на низком крыльце, скорбно наблюдала, как носят вещи; она попыталась было принять участие, но не смогла дойти до ворот… Несмотря на середину буднего дня, улица была пуста, но Николаю Михайловичу казалось, что из всех окон, из-за всех заборов за ними наблюдают, следят любопытные… И вот один не выдержал – появился, подошел. – Здоровенько. – Высокий, сухой, с запущенной, почти ставшей уже бородой, щетиной; на голове – черно-рыжий комок зимней шапки. – С приездом. – Спасибо. – Елтышеву было не до разговоров. Вытянул из контейнера мешок с одеждой, понес. Комната быстро заполнялась вещами; Николай Михайлович сунулся в летнюю кухню. «Придется сюда». – Чего, – местный ждал у машины, – помочь, может? А то, гляжу… – Ну помогите. – Елтышеву предстоял холодильник. Мужик оказался слабым, больше кряхтел, стонал, чем таскал. И постоянно комментировал: – В-во, табуреточки! У меня такие ж почти… Добрая полка… Люстра на семь лампочек… Николаю Михайловичу казалось, что он на аукционе, где распродают его пожитки… Но дело все-таки пошло побыстрее, и приехавший в половине второго Артем застал контейнер почти пустым. Отнес одно, другое – и всё. – Ну во-от, – облегченно, будто потрудился больше других, выдохнул водитель; свел стальные створки, лязгнул засовом. Выжидающе посмотрел на Николая Михайловича. – А, да, – тот понял, достал бумажник, выбрал две сотни. – Держи. – За перевозку он уже заплатил в агентстве, но нужно было отблагодарить лично и шофера – что не капал на нервы, не мешал, довез, в конце концов, без неприятностей. – Благодарю. – Шофер еще раз выдохнул, прыгнул за руль и, перед тем как захлопнуть дверцу, пожелал: – Счастливо вам! Елтышев кивнул. Щелкнуло зажигание, тыркнул трамблер, и мотор завелся; из выхлопной трубы вырвался синеватый столб дыма. И когда ЗИЛ тронулся, медленно, но безвозвратно разрывая последнюю нить с прошлой жизнью, снова похоронно завыла жена. – Да перестань ты! – вспылил Николай Михайлович. – И без тебя!.. – И почувствовал желание встряхнуть ее… Тоже взвыть. Сдержался, вцепился взглядом в коричневый прямоугольник контейнера, который становился меньше, мельче; дорога пошла под гору, и вот контейнер исчез. Но еще долго все трое Елтышевых – муж, жена и их сын – стояли у раскрытых черных ворот и смотрели в ту сторону, куда уехал ЗИЛ. В сторону города. – Чего, – подал голос местный, – может, это, за новосельице?.. Меня Юрка звать. Я тебя, Валентина-то, помню. Помню, как приезжала. Валентина Викторовна обернулась к нему, вгляделась, но не узнала. Тот вроде как обиделся: – Юрка я, Карпов. Дядя у меня был, Саня, Карпов тоже. Вы с им в одном классе… – Да, да, – покивала Валентина Викторовна, но без эмоций, думая о чем-то другом.

Об этой истории
Роман «Елтышевы», знаковый для нулевых годов, надолго задал литературе особую тему «обычной российской семьи». Кто они? Они – «народ»? Насколько мы – Елтышевы? Что кроется в нашем характере, если надежды почти всегда оборачиваются крахом, радость – привычкой, природа – врагом, сила – вседозволенностью? Что эти и другие елтышевы сделали (или не сделали) для себя и страны двадцать лет назад? Новое издание дополнено ретроспективой рецензий и современным взглядом на роман критика Константина Мильчина.
История продолжается: другие книги





