Нашу повозку можно смело назвать спальным, ибо минут через тридцать наше стесненное трио давило храпака. Храпела Мартына и давила нас тоже она. Но было очень мягко. Даже снились волны и рев катера, рассекающего морские просторы.
А вот на въезде в город нас встретили.
Рубежи. Дом, милый дом.
Рубежи. Дом, милый дом.
Ах, этот дивный вечер, когда солнышко еще не село, а ты спокойно можешь размять свои косточки. Обожаю такие моменты. Находясь всю дорогу в стесненных обстоятельствах, все тело становится мятым. А теперь можно вдохнуть полной грудью, стоя на улице в пробке из телег и повозок. Скосила глаза на грудь Марианны, потом на Мартынину. Мы с Весей прямо как подростки на их фоне. Завидую ли я? Возможно. Но, если мои верхние параметры подрастут, то ползать, прыгать и бегать будет неудобно.
– Мммееее! – раздалось из кустов.
Это что такое? Мы тут у ворот в город, стоим и ждем очередь на досмотр, а в кустах овцы?! Непорядок! Где хозяева? Где эти недобросовестные…
– Ну ммеее же! Олена, это я.
Апельсин мне в период обострившегося диатеза! Да это ж та самая бабуля с козами-невестами. Меня зовет? Ну как не пойти, там же ждут!
Боком я прошла к краю дороги. Вик что-то заподозрил и выгнув бровь внимательно проследил за моим передвижением. Послала ему воздушный поцелуй и начала махать руками и делать наклоны. Вроде как разминка. Тело-то и правда затекло. Веся присоединилась и тихо спросила, помахивая ногами:
– Официальный клиент или шабашка?
– Второе. – ответила, почти не размыкая губ.
– Я в деле и в доле.
Повозки наши уже начали двигаться в сторону ворот, а мы сделали вид будто в кустики бежим. По-быстрому. По-маленькому.
Бабка ждала нас не одна, а с дедкой. Оглянулась. Внучки, Жучки и прочих не наблюдается. Репки тоже нет. На романтик на природе не похоже.
– Был сигнал. – заговорщицки поведала я. – В чем дело, бабуля?
– Клиент созрел, милая. – прошептала бабуля. – Афанасий, проси.
Дед Афанасий взял и попросил. В ультимативной форме. Или мы за монету берёмся свести его свиней с хряком одной вредной дамочки с другого конца города или он нам антирекламу даст бесплатно. Столб позора ещё никто не отменял.
– Что за столб? – повернулась я к Весе, но уперлась носом в грудь мужа. – Ой. А мы тут беседы ведём. Высокоинтеллектуальные.
И как он так тихо подкрадывается? Даже подруга восхищена. Вон в сторонке пытается пройти тихо между ветками ивы. Подол не даёт пройти и цепляется за всё.
– На столбе весят тех, кто провинился сильно, но до тюрьмы и каторги вины не хватает. – просветил меня Вик.
– Как весят?! – оторопела я. – Я ж ничего не сделала!
– Портрет весят. – буркнула подруга, запутавшаяся косой в ветках. – Только сейчас он не используется по прямому назначению. Скорее это отхожее место около тюрьмы.






