Соленья и варенья выстроились в ряд и на покушения на огурчики в горчице я кричала: "Не трожь! Это на новый год!" Но огурцов захотелось и мне, а потому мы бодро шагали разорять кладовку моей любимой свекрови. Та умилялась моему аппетиту и посматривала на мой живот.
Кстати, одёжка мне стала маловата. И это странно. Три месяца всего, четвёртый пошёл, а запас рубашки в районе талии закончился. Совсем. Никогда такого не было. Обычно такой пузик уже месяце на пятом, а то и шестом.
Вик долго смотрел на мои попытки расширить наименее ценные шмотки и отвёл к Марте Дмитровне. Вместе с Димулей. Пришлось даже в первый рабочий день взять выходной для этой вылазки. Мы с сыном оба скуксились. Не любим мы все эти примерки, замеры и тд.
Все замеры делались в отдельном закрытом кабинете ателье.
– Ого! – вписала мои мерки мама рыжего. – Или богатыря ждёшь или… двойня.
– Да не. – отмахнулась я, натягивая готовый широкий сарафан с поясом. – Нет у нас в роду такого. Это я ем за вас, за нас и за спецназ. Вот и становлюсь кабанчиком.
– Есть. – коротко ответил Вик из-за ширмы, за которой я переодевалась.
– Что есть? – не поняла я.
– Двойни есть. По бабушке Мие. И по бабушке Тании.
Выглянула и посмотрела на мужа. Тот сидит в кресле с сыном на коленях и задумчиво пялится на меня.
– Ты пошутил? – с надеждой спросила я.
– И дед твой тоже когда-то имел сестру-близнеца. Надо детские успеть сделать. На всякий случай две.
Да не! Ну нет ведь! Баба Яга против! Ой, мама дорогая! Ноги мои сами понесли вдоль стен комнаты. Как же это? А я как? Я согласна по одному, но не все же разом! Ой-ой-ой!
– Спокойно! – выловил меня Вик и усадил во второе кресло. – Ты мне обещала много детей. А вчера говорила что-то о здравомыслии.
Я?! Ну да. Было дело. А как же Дима? Вдруг он не примет много братиков и сестричек? Вик будто услышал мои мысли.
– Дмитрий, – официальным тоном спросил он – Ты братика или сестричку хочешь?
– Блатиков во стока. – и показал пять пальцев одной руки. Потом посмотрел на вторую и ее вытянул со словами – И сестличек стока.
Муж кивнул и весело посмотрел на меня.
– Мы решили – тебе воплощать!
Я в шоке. По самые сережки в шоке. Какой ужас! И радость какая. Пока я пребывала в раздрае, Марта Дмитровна притащила упирающегося лекаря. Тот осмотрел меня, прощупал, прослушал, поводил пальцем у глаз с просьбой проследить, сказал, что по зрительной части я здорова и выписал успокоительное. Успокоительное Марте Дмитровне.
– По какой еще зрительной части? – заступила ему дорогу хозяйка ателье.
– Уважаемая, я – глазнюк! – попятился лекарь. – То есть, я глазной врач. И пришел я к вам за костюмом, который заказал две недели назад. Вы схватили не того!
Тот самый врач пришел сам минут через десять.






