Если, конечно, он ещё остался. В этом Городе настоящее – самая редкое и опасное удовольствие.
Я покопался в холодильнике скрытом за панелью стены. Пальцы нащупали прохладный алюминий банки. Вот он – рай в жестяной тюрьме. Пока вода в электрочайнике (легальном, купленном у старика Чена по случаю) с шипением закипала, я высыпал тёмно-коричневые зёрна в ручную мельницу. Скрип, треск – ритуал важнее результата. Вручную молоть – самый кайф. Аромат ударил в нос: земля, дым, что-то горькое и безнадежно далекое от синтетической пыли, которой мы тут временами дышим. Настоящий.
Мой взгляд упал на продлённую лицензию частного детектива на стене. Только вчера выдали этот глупый документ. Голограмма в рамочке, а к ней – карточка для таскания с собой. Лицензии категории «G» – частное сыскное дело. У старой моей лицензии срок годности давно истёк. Пока ждал новую, крутился как мог: искал потерянные нейроинтерфейсы для студенток из престижных районов, выслеживал сбежавших роботов-нянек для зажравшихся менеджеров среднего звена. Ловил должников и злостных неплательщиков. Искал потерянных кошек. Причём во всех случаях работал «диким образом». А потом – бац, и прилетел штраф за «нелицензированное оказание услуг». Выкатили сумму, от которой мой имплант чуть не завис. Но теперь я уже официально «Алекс Крейтон, частный детектив (ЧД)». Звучит по-идиотски.
Глоток жгучего кофе обжёг губы, но боль показалась даже приятной. Настоящей. Я согнулся перед терминалом. Чип по-прежнему торчал из слота, как осколок ночи. Экран лихорадочно мигал строками кода – каша из символов, мёртвых языков программирования и бинарного мусора. «Тень Архитектора». Вир Тау прошептал это как пароль. Кем он был? Получеловеком-полумашиной с дорогой кустарщиной на лице и высоким уровнем доступа. Бродяга, воняющий корпоративными секретами дороже моего годового дохода.
Мой «Окулус» пытался выделить знакомые паттерны в коде. Ничего. Только хаос. Обычный терминал не справлялся с этим чипом. Я полез в нижний ящик стола, мимо старой катушки с оптическим волокном и пары устаревших чипов, и вытащил коробочку, покрытую пылью и воспоминаниями. Декодер «Старая Крыса» со встроенным сканером. Самопал из древнего хлама собранный много лет назад гением-самоучкой с Пятого уровня, который потом сгорел от передоза стимуляторами.
«Крыса» умела разбирать корпоративный хлам, старые протоколы, всё то, что новое железо давно отправило на цифровое кладбище. По сути, «Старая Крыса» была древним чиненным и переделанным компьютером, доставшимся мне от предшественника. Временами она бывала незаменима. На «Крысу» не действовали все эти новомодные способы шпионажа и контроля, и у меня она хранилась вместе с прочим компьютерным хламом.






