Длинная софа с квадратным чайным столиком, огромный платяной шкаф с пятью дверцами, трельяж и стул-пуфик, обтянутый бордовой тканью… И вся мебель из какого-то странного светлого дерева с розовым оттенком.
– Где я? – выдохнула, не узнавая собственный голос.
Он показался мне слишком высоким.
– Миледи, вы дома, – как к ребенку обратилась ко мне оставшаяся женщина, не спеша приближаться. В ее больших серых глазах читалось восхищение. – Вы меня не узнаете?
А что, должна?!
Я медленно мотнула головой, продолжая прижиматься спиной к изголовью кровати.
– Ваше высочество, сегодня случилось чудо, – осторожно заговорила незнакомка.
А мне резко захотелось не то что к изголовью прижаться, а спрятаться за ним. Как она меня только что назвала?! Ваше высочество?!
– Чудо? – нервно хрюкнула я.
– Да, – лицо женщины посветлело, она улыбнулась. – Ваша ужасная хворь наконец отступила. Не иначе как боги смилостивились и услышали наши молитвы. Вы больше не прикованы к постели. Это ли не чудо?!
Нервно сглотнув, я постаралась осознать все, что произошло за последние несколько секунд. Осознать и найти этому логическое объяснение.
Но не удалось.
– Как вас зовут? – спросила единственное, что показалось мне важным.
– Мое имя Пифаль, миледи, – склонила она голову. Чепчик соскользнул с мягких серых волос, собранных в тугой пучок. – Я прибыла с вами сюда. Неужели, не вспоминаете? Я ваша камеристка.
Куда сюда? И что такое «камеристка»?
– Ничего не понимаю, – честно созналась я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Еще немного – и я позорно разрыдаюсь.
– Ничего страшного, – успокаивающе улыбнулась мне… как она себя назвала? Пифаль? Какое-то нечеловеческое имя. – Вы ведь долгие годы болели. Были прикованы к постели. Не переживайте, миледи, память к вам скоро вернется. А если нет, я расскажу обо всем. Обещаю.
Она так мастерски уговаривала меня, что в какой-то момент я поймала себя на том, что киваю в такт ее словам.
– Давайте я помогу вам встать, – продолжала настаивать женщина, оказавшись возле кровати и подав мне руку.
Я несколько долгих секунд просто смотрела на ее пожелтевшую от времени и огрубевшую от работы ладонь. А потом вцепилась в нее, как в спасительный круг.
Ей хотелось верить. А еще наконец хотелось проснуться.
Этот сон был слишком ярким. Слишком реалистичным.
– Аккуратно, тут высоко, – поспешила Пифаль, подтолкнув мне под ноги стул-ступенечку.
Кровать и в самом деле оказалась какой-то огромной. Доходила мне до пояса, стоило оказаться босиком на белом мягком коврике.
– Вот так, – нежно обратилась она ко мне, – теперь аккуратно. Шажочек.
Меня повело сразу же. И если бы не крепкое плечо рядом, я бы упала. А так осталась стоять, испуганно вцепившись в руку женщины, которая оказалась выше меня на целую голову.






