Квартиру Левченко осматривал, он там лучше ориентируется.
– Так звони, пусть тоже подъезжает.
Квартира Анны находилась на самой окраине, крошечная «однушка» на третьем этаже дома старой постройки. Обшарпанные стены подъезда, лестницы с выщербленными ступенями, облезшие перила и отвратительный запах кошачьей мочи – все это наводило тоску и вселяло чувство обреченности.
– Когда уже до этого района благоустройство доберется? – проворчал Горский, аккуратно огибая выброшенный кем-то прямо на площадку пакет с мусором.
– Разруха не в клозетах, как говаривал классик, – отозвался Левченко, поднимавшийся следом за ним. – Ну, сделают тут ремонт – а люди-то те же останутся. Те же, что сейчас мусор выбрасывают в подъезд и кошек выпускают на лестницу.
– Ты мизантроп, Саша. – Лена достала связку ключей и протянула Горскому, остановившемуся напротив хорошей металлической двери, выделявшейся среди четырех на площадке своим вызывающе новым видом.
Филипп снял полоску с печатью, наклеенную на дверь и косяк, сунул в карман и вставил в замок ключ.
– Вы хоть нам скажите, что ищем, – спросил Левченко, входя в квартиру следом за Леной.
– Все, чего не заметили в прошлый раз. Вы ведь были на обыске?
– Да, с Крашенинниковым. Нашли немного денег, золотые украшения – и все. А, ну, еще полно конспектов с рисунками – схемы упражнений по ножевому бою. Изъяли как улику.
– Значит, будем искать что-то другое.
– Филипп Андреевич, вы бы напрямую сказали – интересуют любые коробки черного цвета. – Лена присела у зеркала в коридоре и выдвинула первый попавшийся под руку ящик.
Они провели в квартире почти два часа, исследуя небольшое помещение сантиметр за сантиметром, но ничего интересного не встречалось. В кухне, где работал Левченко, вдруг что-то упало, и Саша, не в силах справиться с огорчением, пробасил:
– Ну, Я…пония вся в снегу!
– Что случилось? – Лена вошла в кухню и остолбенела.
На полу возле холодильника лежала разбитая банка варенья, а среди осколков и разлетевшихся ягод и сиропа лежали четыре бесформенных предмета, похожих на неровные камни.
– Ну, вот мы и нашли, – констатировал Горский, аккуратно отстраняя Лену и присаживаясь на корточки возле находки. – Понятно, почему никто не нашел этого при первом обыске – кто бы стал совать руки в банки с консервацией? Да здравствуют неловкие опера.
– Я не… – начал Левченко, но осекся и тоже присел: – А что это?
– Это, Александр, золотые самородки с одного из северных приисков. Брат покойного Котова – приискатель, самородки спер с рудника, привез сюда, хотел продать через брата кому-то из его приятелей.






