– Что сделал, что слышал…
– Что вы сделали с беременной женщиной, которую захватили в Балатонском лесу?! – вдруг вскочил со своего места граф, вперив в пленника гневный взор.
Нет, нормального допроса не получится. Если начинают возобладать чувства, о нормальном следствии можно позабыть. Но помешать графу Жерар уже не мог, потому что пленник затараторил, как трещотка:
– Это не я… Я бы выкуп… А зачем ее убивать… А он… Убить баб… Всех убить… Чтобы никого живого… Даже этих, что своих…
– Так, стоп. Замолчи, – вмешался барон. – Ваше сиятельство, немедленно покиньте пыточную. Тед, отвязывай его. В сухую камеру. На свежую солому.
– Какого дьявола вы делаете?!
– Ваше сиятельство, ни слова.
– Кто?! Кто тебе велел?!
– Граф Кинол! – требовательно воскликнул Жерар.
– Так он и велел… – Пленник в настоящий момент пребывал в прострации, его таки довели до той самой пластичности, когда он готов был изливать любые сведения потоком. Даже не замечая того, что происходит в пыточной, доведенный почти до безумия истязуемый продолжал говорить как заведенный: – Это он… Колду… Х-хр-р-хке…
Барон вдруг отпустил графа, которого только что буквально выталкивал в коридор. Тяжело вздохнув, как человек, испытавший глубокое разочарование и недовольный собой, он подошел к той самой скамье, где недавно сидел граф, и тяжело на нее опустился. Граф Кинол непонимающе смотрел то на безвольно повисшее тело с кровавой пеной на губах, то на барона, откинувшегося назад и прижавшегося затылком к холодной сырой каменной стене.
– Что происходит?
– Граф, скажите, сколько раз вам приходилось допрашивать зачарованных? – устало поинтересовался барон.
– Ни разу.
– Оно и видно. Нет, ну что ты будешь делать! – резко выпрямился Жерар и вперил взгляд в тело мертвеца, которое палач уже отвязывал. – Нужно было все же выгнать вас, несмотря на приказ короля.
– Объяснитесь.
– А я уже все объяснил. Этот разбойник был зачарованным. Едва он проявил готовность рассказать о мастере, его зачаровавшем, наступила смерть. Таких пленников нельзя бездумно пытать. Как только появляется подозрение, что тут повинен кто-то из мастеров, необходимо привлекать лекарей, и желательно очень хороших. У нас таковой имеется – мастер Бенедикт. Он, конечно, не любит участвовать в подобном, но в свете последних событий, думаю, не отказался бы.
– Но откуда вы узнали, что он зачарованный?
– Доподлинно я это узнал, лишь когда он отдал Богу душу, а так – догадывался.
– Но если вы догадывались…
– Граф, если бы я догадывался раньше, то, поверьте, вас бы и близко не подпустили к пыточной. Подозрения у меня появились, когда он сказал о предателях, а их не могло быть среди людей принца.






