ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сафина Боцарис: След в ее жизни - анонимное интервью, которое она была вынуждена опубликовать по настоянию отца Алана. Ради его спокойного будущего она сделала шаг, о котором не может отрицать: запечатлела судьбу незнакомца, даже не зная, к каким последствиям это приведет. ... Алан Руставели: Пробираясь по следу, ведущему к мести, Алан приезжает в Россию, чтобы отомстить за смерть отца, убитого из-за того самого анонимного интервью. Он рос без родного отца, но мечтал узнать его историю. И теперь, когда перед ним стоят три девушки, одна из которых - газета, которую он ищет, Алан сталкивается с неожиданным выбором. Стоит ли ему продолжать охоту за местью или отпустить ненависть ради любви и понимания того, что скрывается под масками?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как в неё умудрились попасть этим дротиком? Как такое возможно? – говорил Тимур, находясь в замешательстве.

– Я и сам не знаю, Тимур… – взявшись по привычке за переносицу, я устало зажмурился, задумавшись обо всем происходящем.

***

Дверь открылась без стука – тихо, почти невесомо. Но Сафина не обернулась. Её взгляд упирался в стекло окна, за которым расстилался сад, а руки, сложенные на груди, выдавали не спокойствие, а попытку удержать внутри то, что уже начинало трещать по швам. Только громкий щелчок замка за спиной заставил её вздрогнуть.

Она обернулась.

Акулов стоял у двери, закрыв её с такой силой, что в комнате повисла вибрирующая тишина. Его глаза – ледяные, без единого проблеска тепла – впились в неё. Акулов проверил коридор взглядом: брат и мать всё ещё были в саду. Только тогда он двинулся вперёд, шаг за шагом, пока не оказался напротив. Расстояние между ними – меньше вытянутой руки. Достаточно, чтобы чувствовать его дыхание. Недостаточно, чтобы убежать.

– Скоро приедут из участка. Будут брать показания.

Голос ровный. Без тени колебания. Но пальцы, сжимающие край пиджака, выдавали напряжение – он не смотрел ей в глаза. Держал дистанцию не телом, а взглядом: отводил его в сторону, будто боясь, что в её серо-голубых глазах прочтёт то, что не готов простить.

– Твои в саду. Пока есть время. Нам нужно поговорить. И тема – серьёзная.

– Ты пришёл, чтобы отругать меня?

Она повернулась к нему всем телом. Плечи напряжены, подбородок чуть приподнят – защитная поза. Но в уголках губ дрожь. Микроскопическая.Только он мог её заметить.

– Об этом тоже поговорим. А сейчас – отвечай: ты видела того, кто напал? Лицо. Рост. Что-нибудь.

– Понятия не имею.

Акулов сделал шаг ближе. Запах дорогого одеколона смешался с металлическим привкусом тревоги в воздухе.

– Когда приедут – ни слова о Белуджи. Ни слова о том, что Света брала у тебя больничный.

– Что? Почему? Они и так уже знают, что я – тот самый журналист. А про белуджи… это лишь догадки. Может, они специально подстроили всё, чтобы припугнуть меня. Думают, что…

– Ты сказала брату? Матери?

Его голос сорвался на шёпот. Не от гнева – от ужаса. От осознания, что она могла втянуть в эту игру тех, кого он клялся защищать.

– Нет.

– Сафина… – Акулов провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть с него последние два дня. – Я уже не соображаю. С ума схожу.

– Они думают, что статью выпустила я?

– Твой кабинет стал эпицентром возгорания. Очаг – именно там. И ещё…

– Я уже знаю, – перебила Сафина, прижимая ладонь к виску. – Голова раскалывается. Что ещё?

– Свету убили. Тело нашли у издательства. Теперь все считают, что именно она – тайный журналист.

Сафина замерла. Губы шевельнулись, но звука не последовало.

– Из-за твоей глупости мне пришлось выставить мёртвую девушку щитом.