ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вернувшись домой, Маша Грачева обнаруживает в квартире следы погрома и труп неизвестного в прихожей. Однако на ограбление это не похоже. Единственная вещь, которую можно было бы украсть, — старинный перстень якобы самого графа Калиостро, — не тронута. Чуть позже, рассматривая старый семейный альбом, Маша и ее подруга Надежда Лебедева обнаруживают странную фотографию. На ней запечатлен мужчина, выталкивающий из окна женщину. Подруги уверены — зафиксирован момент убийства. Наверняка между трупом неизвестного и этой фотографией есть какая-то связь...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— — Ничего, — успокаивающе сказала Надежда, — отойдет, забудет. Ты не торопи его.

Сын вышел из своей комнаты и твердым решительным шагом направился к нам, плотно сжав губы.

— Вот, — сказал он, разжал кулачок и положил что-то на край стола.

И, разумеется, это был он. Большой перстень с удивительным глубоким черно-серым камнем, а вокруг из резных золотых листьев выглядывали лица крошечных мифических чудовищ, сделанные с таким мастерством, что можно было разглядеть глаза и коготки на лапах.

— Сыночек! — изумилась я. — Но как же он у тебя оказался?

— Я нечаянно, — потупился он. — Как-то само получилось. Мы с дядей Андреем говорили о перстне, и потом, когда он ушел, мне захотелось еще раз взглянуть. Я на стул подставил маленькую скамеечку и достал его из коробки, пока ты говорила по телефону.

А потом ты вошла, и я не успел положить его на место.

— Лешка, не ври! — строго сказала я. — Просто ты любишь играть с перстнем, и тебе захотелось всегда иметь его под рукой."

Ты прятал его в игрушках?

— Под сиденьем большого грузовика, — кивнул он.

— А что положил в ларчик от перстня?

— Такой камушек, помнишь, мы нашли, когда прошлым летом были на море?

Мы с Надеждой переглянулись, представив, как Андрей открывает ларчик и находит там красивый камушек с побережья Финского залива. Тамара Васильевна в испуге прижала к себе Лешку, потому что мы грохнули хохотом и повалились на диван.

— Вот видишь, Маша, — Надежда вытирала слезы, — а ты говорила, при чем тут граф Калиостро.

— Вы подумайте, Надежда Николаевна, сколько он мне домашних дел переделал, один кран в ванной чего стоит! Все зря.

— Да уж, его положению не позавидуешь. Но сам виноват — не зарься на чужое.

А перстень-то и правда волшебный, не соврала тебе баба Варя.

— Да это же случайно так получилось!

— Ну-ну. — Надежда отвернулась. — Ладно, пора мне собираться.

Она достала из сумки папку с бумагами Санчесов.

— Зачем вы их взяли оттуда?

— На всякий случай, — вздохнула она. — Бумаги ценные, зачем они будут валяться?

Или пропадут, или прихватит сволочь какая-нибудь, и опять пошло-поехало.

— И куда вы их собираетесь определить?

— Завтра пошлю заказным письмом в испанское консульство. Если в Испанию послать, то по дороге обязательно наши на почте потеряют. А до консульства, может, и дойдет, заказным-то. Хорошо бы лично передать, да начнут спрашивать: кто такая, откуда, а мне это ни к чему. И альбомчик с фотографиями тоже приложу, путь там Интерпол разбирается. И большие деньги по завещанию Санчеса достанутся детям-инвалидам. Дело хорошее!

Андрей Зибунов, а вовсе не Красовский, как он представлялся Маше, вернее, бабушка его была вовсе не Ольга Красовская, вышел из дома и направился к станции метро.