Веселая и приподнятая атмосфера общего праздника в Доме писателей сменилась легкой грустью в узком кругу друзей на банкете в «Метрополе». Тональность вечера задал Михаил Зощенко, начавший со слов: «Шестьдесят лет – тут уже не до юмора…» Он выступил «с невероятно грустной и очень трогательной речью, – рассказывала Ольга Борисовна Эйхенбаум. – Он говорил чудесно о честности, о подвиге его жизни». «С годами, – сказал Зощенко, – я стал ценить в человеке не молодость его, и не знаменитость, и не талант. Я ценю в человеке приличие. Вы очень приличный человек, Женя…» «Юбилей вчера состоялся, – записал на следующий день в дневнике Евгений Львович. – Все прошло более или менее благополучно, мои предчувствия как будто не имели основания. Тем не менее на душе чувство неловкости. Юбилей – обряд (или – парад) грубоватый… Юбилейные дни напоминали что-то страшное, словно открыли дверь в дом, и всем можно входить, и праздничное. Нечто подобное я пережил, когда сидел в самолете, проделывающем мертвые петли. Ни радости, ни страха, а только растерянность – я ничего подобного не переживал прежде. И спокойствие. Впрочем, все были со мной осторожны и старались, чтобы все происходило не казенно, так что я даже не почувствовал протеста. И банкет прошел почти весело. Для меня, непьющего. Несколько слов, сказанных Зощенко, вдруг примирили меня со всем происходящим…» Московским Театром киноактера была выпущена юбилейная афиша к 60-летию автора «Обыкновенного чуда», «волшебным образом» совпавшим с 60-м спектаклем театра по этой пьесе. «В субботу, 20-го, открыли “Чудом” сезон, – писал Евгению Львовичу в поздравительном письме Эраст Гарин. – Народу было битком. Спектакль прошел шикарно. Вчера играли, так сказать, в Вашу честь ». Из Коктебеля, где продолжались съемки «Дон Кихота», прислал поздравительное письмо Козинцев: «Дорогой Евгений Львович! Злой волшебник Шварц околдовал меня, очаровав своим прекрасным сценарием, и вместо того, чтобы быть на Вашем юбилее, я – скованный по рукам и ногам чарами выполнения плана, – снимаю написанную Вами сцену. И вот сейчас, в библиотеке ламанческого рыцаря мы с любовью и признательностью думаем о Вас, и от всего сердца поздравляем. Очень трудно в коротком письме сказать всё то, что так хочется сказать Вам. Но вот что кажется главным. У Вас добрый талант. Разная бывает доброта. Вы наделены добротой – мудрой. И все те, кто соприкоснулся с Вашим добрым и мудрым искусством, – стали богаче. Спасибо Вам за это! Козинцев. 20.Х.56 г.». Поздравительные телеграммы и письма продолжали радовать адресата и после юбилейной даты. «Дорогой Евгений Львович, – писал 22 октября Илья Эренбург, – рад от всей души поздравить Вас, чудесного писателя, нежного к человеку и злого ко всему, что мешает ему жить.

Об этой истории
Хотя на сказках Евгения Шварца выросли целые поколения читателей и зрителей, личность их автора долгое время оставалась в тени. Его биография, вобравшая в себя многие события ХХ века, лишь недавно стала предметом изучения, и писатель Михаил Кунин предпринял новую попытку осветить ее малоизвестные детали и «белые пятна», раскрывая попутно обстоятельства создания таких шедевров, как «Тень», «Снежная королева», «Дракон», «Обыкновенное чудо». К герою книги полностью относится то, что сам он когда-то написал о другом великом сказочнике, Хансе Кристиане Андерсене: «В ответ на гонения и брань создал он удивительный, прозрачный, добрый сказочный мир… Его сказки ничем не походили на те, чисто условные, излишне волшебные, где и чудо – не чудо, потому что всё может случиться. Его сказочный мир был неразрывно связан с действительной жизнью, с его временем, народом, страной».





