Как-то в середине мая я торчала у себя в пригороде, готовясь выбраться к тебе в город на выходных. Ты весь вечер не находил себе места, корежило изнутри. Я знаю это твое чувство: тебя будто придавило страшной хронической болячкой, общей неустроенностью, самим собой, и ты не можешь скинуть это с груди; и думаешь: раз уж избавление невозможно, не прекратить ли всё вовсе. В такие моменты я рядом, но что я могу сделать? Я приучила тебя звонить в телефон доверия, когда совсем плохо. Я просила тебя вести дневники, чтобы ты знал, что это удушье – не навсегда. До дневников дело так и не дошло, но ты звонил, и специалисты на линии тебя немного приводили в чувство. После очередного разговора ты спросил, можно ли приехать ко мне прямо сейчас; дело клонилось к полуночи. Ты возник на пороге, какой-то стеклянный. Я поцеловала тебя, чуть отстранилась, чтобы разглядеть как следует. Ты виновато улыбнулся и стащил с головы кепочку. Голова была голая: череп, а не голова. Тут и там – на лбу, на макушке, затылке – застыли тонкие красные корочки. «Я побрился наголо», – зачем-то объяснил. «Ты любишь меня теперь?» – не вынес и секунды, спросил. Я сказала ему, что он всё равно самый красивый, и теперь на лице – одни глаза, а глаза у него – самое лучшее. Отерла красные подтеки с черепа, повела кормить. Гоша больше не отращивал длинных волос; со временем на голове появилась аккуратная стрижка. Темно-русый он был не хуже, просто – другой. Может, все эти метаморфозы и переодевания были попыткой прожить несколько жизней, раз уж одна-единственная была по заранее известному сценарию короткой. А может, и маскировкой, чтобы затеряться в толпе, задурить смерть. И вот, где-то за год до неизбежного, он прекратил прятаться, раскрыл карты. Смирился с тем, что он физически скоро станет частью земли, снял серьги, остриг и не красил волосы. Если сесть напротив большого морского аквариума и долго в него смотреть, начнет казаться, что рыбы плывут по воздуху, прямо над тобой. Головокружительно яркие морские бабочки, будто адским чудищам раздали райские краски, галлюцинаторно порхают в вязком воздухе. Кадры сменяются как в безумном калейдоскопе, свет преломляется, часами рассматривай – и не надоест, картинка не повторится. Твои фотографии – морской аквариум, который всегда со мной.
Часть третья март 2021 – март 2022
Часть третья март 2021 – март 2022 Как в кино Гоша знает все фильмы на свете, поэтому мы никогда не смотрим кино. Он – пересматривает, показывает, я – внимаю, учусь. Выбор на вечер – отдельный аттракцион. Гоша садится передо мной и задает вопросы. «Сложный или простой? Веселый или грустный? Язвительный или добрый?» В зависимости от ответов кинопланы могут свернуть к Трюффо, а могут и к Борату. Я восторженно охаю или смеюсь до всхрюкиваний.






