А там – трава не расти. Но знаешь, когда тебе все-таки удавалось дозвониться из того таксофона, я каждый раз была только твоей и говорила только с тобой. И это чувство похоже на то, что приходит под куполом древней церкви. Смотришь вверх – и глазам темно, но присутствие света – несомненно. Сейчас я вру, что случилось ничего, и ты понимаешь, что я вру, но знать этого не хочешь. Слишком ценно – вот так, просто, за руку. Эй, а что там за вонь из коридора? «Вы любите животных? / У меня есть одно! / Собака-копрофилка, / Как в андеграундном кино…» Это мы песни сочинять вместе пробовали, и по моему совету Гоша зарифмовал свой бытовой сюжет. Да, гадила прямо в квартире; да, поедала; да, совершенно чудовищный запах. Анубисы бывают шелудивы, что уж мы тут сделаем. Примерно то же самое, что с враньем друг другу, ничего. К моей поездке в Москву на корпоратив Гоша отнесся, как к листопаду по осени. Насколько же мудрое у тебя было сердце, чтобы сказать – «Птичка, лети!», – когда кроме птички той, у тебя за пазухой оставалась лишь пустота. Показалось Перед новогодними в центре Москвы ловишь чувство, будто тебе пять лет, и ты несешься в неведомую даль на самой красивой в мире карусели. Пластиковая грива коня развевается безо всякого ветра, чуть поодаль – важная тыква кареты, машут из нее белой рукой, кричат: «Хе-хей, всадники». И лампочки, огоньки, световой вихрь, и так хочется найти ему место в груди, но он слишком огромен и совершенно туда не помещается. И ты задыхаешься в этой избыточности. Не до смерти, но достаточно сильно, чтобы понять свой истинный масштаб перед действительно огромным – небом, космосом, Россией. И лежат снежинки на твоих волосах, будто ты уже умер. А на щеках – тают счастливыми слезами, потому что ты еще нет. Много впереди долгих лет, а карусель всё будет бежать вперед, набирать ход, пока безумное колесо не сорвет с петель и оно, разогнавшееся со страшной скоростью, не улетит волчком во тьму. Его вращение в космосе – почти бесконечно, но и оно, несомненно, закончится, когда карусель обломает зубы свои об холодную, далекую, неизвестную звезду. Но что нам центр; так, проехали мимо. Руководство рассудило, что надо бахнуть корпоратив в пригороде. Запереть коллектив вместе на три дня, и пусть мы все, за неимением альтернатив, дружим, пьем, куролесим. Вроде как это должно влиять на эффективность и прибыли. Вроде как приедет специальный тренер по тимбилдингу и будут какие-то задания. Вроде как измены с коллегами – это известная общеукрепляющая настойка для брака, вроде элеутерококка. Спиртовой вкус и чувство неловкости в ближайшей аптеке прилагаются. Конечно, я не думала ни о чем таком. Чувство к Тимуру работало в режиме всё еще нераскрытой диверсионной группы.

Об этой истории
Анна Чухлебова – прозаик, автор книги «Лёгкий способ завязать с сатанизмом», финалист премии «Лицей» и лауреат Московской Арт-премии. Живёт в Ростове-на-Дону. Новый роман «Вдовушка» – это «хроника одной смерти, объявленной заранее». И – хроника одной любви, оказавшейся длиннее жизни. ... Каково это – любить того, кто скоро умрёт? Любить исступлённо, неистово, на разрыв – и жить в постоянном страхе и ожидании финала. Каково это – любить после смерти? Жить в кромешной темноте, когда вокруг никого нет, кроме себя самой, а себя ты – не выносишь. Это исповедальный текст об очень странной, причудливой любви – и о такой обычной, будничной смерти; о том, как в воронку от больших метеоритов (привет, 2020-й; привет, 2022-й) врезается метеорит гигантский: личный. Содержит нецензурную брань





