ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анна Чухлебова – прозаик, автор книги «Лёгкий способ завязать с сатанизмом», финалист премии «Лицей» и лауреат Московской Арт-премии. Живёт в Ростове-на-Дону. Новый роман «Вдовушка» – это «хроника одной смерти, объявленной заранее». И – хроника одной любви, оказавшейся длиннее жизни. ... Каково это – любить того, кто скоро умрёт? Любить исступлённо, неистово, на разрыв – и жить в постоянном страхе и ожидании финала. Каково это – любить после смерти? Жить в кромешной темноте, когда вокруг никого нет, кроме себя самой, а себя ты – не выносишь. Это исповедальный текст об очень странной, причудливой любви – и о такой обычной, будничной смерти; о том, как в воронку от больших метеоритов (привет, 2020-й; привет, 2022-й) врезается метеорит гигантский: личный. Содержит нецензурную брань

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сегодня мы совершенно ничем не заняты, воркуем, танцуем, кидаю тебе смородинку в рот, одну, другую, рассматриваю черный окоем у прорези губ, вместе охаем, провожая взглядом ревущий военный самолет. Совершенно ведь всё равно и неважно, что будет дальше. Быть вместе здесь и сейчас – это большая победа. Смерть может только руками развести. Череп Если я кого-то полюбила, всегда пытаюсь понять, что у него внутри, как выглядит его скелет. Когда я глажу своего кота, чувствую, что его кости – легкие, маленькие, пусть и выглядит он огромным за счет густой шубы с шерстинками в десять сантиметров длиной. Его лопатки – плоские пластинки, островатые с края. Юрко вытянутая, любопытная черепушка. Мелкое млекопитающее, кусочек существования. Всего-то. И – обожаемый любимчик, выделывающий уморительные кренделя, только свои, неподвластные другим котам. Взрослая циничность говорит, что кот – заменим. Но если подключить к размышлениям хоть капельку сердца, станет понятно, что заменим – не полностью. С такими привычками занятия любовью – тот еще номер. Случалось слышать: – Ну и что ты меня как кусок мяса хватаешь! Жеманно, немножко обиженно. Это так Гоша говорил. А меня просто интересовала суть вещей. Я щупала смерть внутри него, пыталась ее как-то понять. На случай, если вдруг его когда-то не станет, я заранее знала, что кости его ног относительно остальных в его теле – мощные, под стать росту. А вот руки – всегда ручки, плети. В локтевом суставе едва ли толще моих. После возмущений я становилась нежнее. Или еще грубее, если ему так хотелось. Что там будет после – уже всё равно; всё растворялось в великолепном сейчас. Время было повержено. Но всё равно победило, легко отыграв свое; может быть, обиду затаив. Так чудится: передо мной на столе с десяток мужских черепов. Владельцы при жизни – рослые астеники. При первом приближении кости выглядят почти одинаково. Чаши они и есть чаши, эти вот – для мозгов были. Будто между делом зашел в магазин керамики, смотришь предметы на полочке. И тут меня поражает открытие: я узнаю́ Гошу по сколотым передним зубам, этим маленьким зигзагово-заостренным половинкам. У черепа вид удалой и лихой. Всё ты смеешься, хоть смерть с тобой сделай. Надо мной, может, хохочешь? Череп я поднимаю, подношу к лицу, гляжу в пустые провалы глазниц. Долго целую, бьюсь своими зубами о его. Здорово узнать тебя и таким, после смерти. Что разлучит нас теперь? Моя долгая и трудная жизнь будет петлять и бежать вперед, уводя меня от тебя всё дальше. Но в конечном счете – всё равно приближая к тебе, к неизбежности. Кости тянутся к костям, и я ощупываю свои скулы, чувствуя, какие они белые и крепкие внутри. Вдовы и вдовушки Родилась девочка – вдовы семечко, кто знает, когда прорастет.