Ива была уверена, что жгучее солнце высушило ее без остатка, что внутри не осталось даже капли влаги. Откуда же тогда слезы? Соленые, жгучие, разъедающие глаза… Никогда еще Ива не чувствовала себя настолько беспомощной. Она жила не самой спокойной жизнью и постоянно влипала в неприятности. Ей казалось, что они слетаются к ней, как осы на блюдце с вареньем. Порой ее жизнь висела не на волоске, а на тоненькой паутинке: дунь – и оборвется. Но она всегда находила выход. Крошечную лазейку, через которую она могла ускользнуть. Как будто судьба играла с ней в поддавки, оставляя ей право на последний шанс. Но сейчас все вышло совсем иначе. Из коморки с железными стенами не было выхода – Ива это и понимала, и чувствовала. В кромешной тьме она не могла разглядеть собственных пальцев, когда подносила их к кончику носа. Но это была неправильная темнота, фальшивая. Раньше, если ее заставала ночь – в лесу и даже под землей, Ива всегда ощущала присутствие Матушки. Описать это чувство словами сложно, Ива толком и не осознавала его до тех пор, пока не очутилась в железной коробке. Здесь Матушки не было. И это отсутствие оглушило Иву. Она не понимала, что тому виной: злые слова старика или же Матушка в самом деле не могла сюда добраться. Но впервые в жизни Ива осталась по-настоящему одна. Она уже исследовала комнатушку, но не нашла ровным счетом ничего. Стены на ощупь были шершавыми и теплыми, с выпирающими сварочными швами. Тысячу раз Повариха грозилась запечь ее в духовке, но, только очутившись в железном ящике, Ива поняла, как это могло бы быть. Вот если бы Роза была рядом! Она всхлипнула. Проклятый Кинджа! Вот кто во всем виноват. Это он завел ее сюда, а затем сбежал. Сам, поди, уже вернулся домой и купается в холодном снегу, а о ней и не вспомнил. Вот доберется до него Матушка, мало ему не покажется… Ива встала, чтобы размяться, и тут же села обратно. Какой смысл? Быть готовой к тому моменту, когда Хендерсон откроет дверь? Но Ива не верила, что это случится. Старик свихнулся на своем буньипе, которого, возможно, и не существует вовсе. Не исключено, что Хендерсон уже и забыл о ее существовании, а когда вспомнит, будет поздно… Какой бесславный конец для дочери Матушки Ночи! – Забыл? – Господин Капитан рассмеялся. – Что вы, мадам! Обижаете. Я помню всякого, кто ступал на борт этого корабля. А вас и подавно. Опять… Опять чужие воспоминания без спроса пробрались в ее голову. На сей раз не образы, а голоса. Они вроде бы звучали рядом, в то же время Ива понимала, что они существуют только в ее мыслях. Это было гадко. Как будто кто-то без спроса пробрался в ее комнату и теперь там хозяйничал и разбрасывал повсюду свои вещи. – Надеюсь, ваши воспитанницы хорошо устроились? – спросил Хендерсон.

Об этой истории
Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Дом Ночи Дмитрий Колодан Ужасно далеко и бесконечно близко, на краю заката, где сны обретают плоть, стоит этот Дом. Хозяйка его – Матушка Ночи, повелительница грез и забытых историй. Здесь обитают невероятные существа, призраки и чудовища… И маленькая девочка по имени Ива. Она живет среди монстров, но даже не подозревает, что настоящие кошмары ждут ее за стенами Дома. Глава 1 Глава 1 Сделка Женщина была мертва и знала об этом. Она уже не чувствовала боли. Боль была вначале: яркая вспышка в мгновение выжгла ее изнутри. Боль ушла, и остался только холод, ледяным шаром набухавший внизу живота. Женщина не помнила, как выбралась из горящей машины, не помнила, как вытащила из нее своего ребенка. Это случилось давно, когда она была жива. Сейчас она лежала на мягкой земле, жадно глотавшей последние капли крови. Изломанное тело, освещенное алым пламенем. Муж остался в машине. Сквозь огонь еще виднелся темный силуэт, но женщина не смотрела в ту сторону. Все было кончено. Рядом захлебывался в писклявом крике младенец. Девочка хотела есть, она замерзла и испугалась. Женщина ничем не могла ей помочь. Хотелось плакать от бессилия, но в глазах не оста





